Мне вновь становится гадко.
- Святой мудак, - шепчу я, шмыгая носом.
Сначала закрываю приложение на телефоне, но не выдерживаю и открываю вновь.
Тот же самый канал. Те же самые короткие вертикальные видео. Комментарии.
«Какая разница, какая была личная жизнь! Это ни насилие, ни убийство не оправдывает!»
«Из его показаний кажется, будто это бракоразводный процесс, а не суд над убийцей».
«Какой пресвятой. Давно доказано, что ребёнок его, а не Подоляка. Сначала брехал, будто не его, а потом как славно переобулся. Мол, не подозревал».
«Насколько надо быть не заинтересованным в жизни жены, чтобы прощёлкать клювом все её ЭКО с собственной вонючей спермой! Она же не тайно ему дроч4ла! Сам сдавал!»
«Как славно всё складывается, когда человек не может за себя постоять. Отнял у неё всё: молодость, лучшие годы жизни, шанс на нормальную семью, детей… тварь, просто тварь».
«Недочеловек».
Ни одного комментария в его поддержку. Ни один человек не верит ни одному слову этого ублюдка. Только адвокаты в суде наперебой перебивали всякого, кто называл вещи своими именами.
Но ясно одно!
Не самооборона, а убийство.
Не аффект, а точно спланированные действия: взятка врачу, взятка медсестре, согласие на введение препаратов…
Если бы Кристина сейчас была рядом со мной, может, я бы сдержала слёзы.
Но её здесь нет.
И мне снова надо поплакать.
- Я спрашивал её, зачем мне это рассказывать? – возмущённый и будто бы обречённый на несправедливость Назаров пожимает плечами и вызывает жалость. Своё лучшее оружие в суде. – Это же вредит отношениям. Лучше бы смилостивилась надо мной и оставила в неведении. Она сказала, что ей стало страшно, что я узнаю об этом от других. Если её любовник захочет ей отомстить. Я тогда сказал ей, получается, я ничего не знаю о ней, о её жизни, о её понимании брака. Мне казалось, все эти годы мы откровенно всё друг другу рассказываем. А это не так. Тогда между нами случился откровенный разговор, и… она открылась мне с новой стороны. Оказалось, что ей нравится… даже стыдно сказать… ну, пожёстче. Чтобы над ней доминировали… ну, это всё…
Ублюдок…
33. Елена: Сабина
Ярослав увёз меня домой сразу после вынесения приговора. Не сделай он этого, я бы точно напала на мерзкого ублюдка и придушила прямо через решётку.
Да, двадцать четыре года – это кажется долгим сроком. И пятьдесят первый год своей мерзкой жизни ублюдок отметил в следственном изоляторе. Однако годы летят очень быстро, а денег у твари хватает.
Такие мудаки, как Назаров, живут очень долго. Судя по его прекрасной актёрской игре, до семидесяти пяти ждать не придётся. Кому задницу подлижет, где деньгами дырку заткнёт. И всё с мордой невинной потеряшки, обманутой судьбой и страшными женщинами. Калекой, полоумной и пожилой.
Ничего, новый иск на подходе. Ни сестру, ни Алю, ни Надежду Васильевну ему не прощу. А за ребёнка…
- Яр? – выныривая из мрачных мыслей, зову теперь уже мужа.
- Да, зай? – не поворачивается ко мне, следит за дорогой. Снаружи льёт, как из ведра. Разметка едва видна.
В тот день, когда Кристину чуть не убили, было так же.
Тревога закрывается в моё сердце.
- Слушай, может, другой дорогой поедем? – тихо спрашиваю я совсем не то, что вертелось на уме.
- Мы же всегда так ездим. Эта самая короткая.
Его тёплый чуть хриплый голос совсем не успокаивает меня. Беременность тут же становится в разы тяжелее. Сердце так и сжимается внутри.