Я аккуратно вытерла Кристине губы, получив однозначный отказ есть дальше. Вручив ей сок в непроливайке, я поправила шапку на её голове, переживая, что давящая повязка слишком ослаблена.
- На могиле сегодня цветы лежали, - проговорил Андрей, помешивая сметану в борще, им же приготовленном.
- Может, Раиса Павловна принесла?
- Не думаю, - немного охрипшим голосом ответил Андрей. – Раиса бы их посадила. Она в прошлом году барвинки, или как их там, по краю высадила. Не могила, а клумба сейчас.
Я немного горько усмехнулась, понимая, что Кристина вновь застыла. Усталость от поездки давала о себе знать.
- Наверное, сок ты уже не осилишь. Кристюш? Спать будем? – мой голос автоматически стал мягким и нежным.
- М… нет…
- Хорошо, посиди тогда. Главное, чтобы не замёрзла.
- Ты её в три пледа закутала, - заметил Андрей, прочищая горло.
- Шапка эта неважная. Может, сверху платком повязать? А то ветер, - я провела взглядом по качающимся от ветра верхушкам деревьев в саду.
- Мы у дома сидим, здесь не дует, - он шмыгнул носом.
- А сам-то.
- Что? Сам? – ясные голубые глаза врезались в моё лицо.
Странное чувство шевельнулось в груди в который раз, немного напугав меня.
- Простуженный за нами приехал.
- Обещал, приехал, - как всегда простой ответ.
Слова Андрея иногда кажутся грубыми. Однако это далеко не так, что легко понять после более глубокого знакомства.
Если бы я могла описать его одним словом, я бы сказала, что он простой.
Бесхитростный человек, добросовестно выполняющий нелёгкую работу. Встречать покойников, чтобы проводить в последний путь – это тяжело. Наверное, если бы не Андрей, я бы тоже стала той, кого ему пришлось бы хоронить.
Смотря на него, понимаю, если в гроб, то уложенная его руками. Также заботливо, как он сделал это для моей мамы.
- И выглядишь ты усталым, - говорю чуть тише, сама не знаю, почему.
А он смотрит на меня и смотрит, давя на чувства во мне.
Андрей очень хороший человек. Я совсем не понимаю, зачем он возится с нами? Полоумная я, едва соображающая Кристюша, увязшая в проблемах Леночка. Суды, допросы, документы, возня, реабилитация…
Он далеко не одинокий человек. Работа хоть и специфичная, но есть друзья, есть знакомые, жив отец, брат работает в администрации.
И младше он меня.
Даже если из жалости, то на ней так долго интерес не держится. А мы уже столько вместе.
Предложить мне нечего. Взять с меня тоже вряд ли что получится.
Не понимаю.
- Вчера задержаться пришлось. Грунт ещё мёрзлый, копали долго, - опомнившись от спустившейся на нас тишины, заговорил Андрей. – Чего сама не ешь? Мне налила, Кристину накормила, а себе?
- Ах, да, что-то я совсем забыла, - теперь моя очередь опомниться и схватиться за ложку.
Как Андрей всё успевает? Работает и днём, и ночью. За садом успевает смотреть. Привозит нам домашнюю еду. При этом сам готовит.
- Что врач вам сказал? – он тоже возвращается к борщу, белому от обилия сметаны. Андрей очень её любит. И вообще молочку.
- М?
- Вчера Петрович должен был к вам заехать.
- Ах, да. Василий Петрович. Осмотрел Кристюшу, пересмотрел все анализы. Кое-что для прокуратуры увёз. Сказал, что с Леной сам свяжется. А так, - слегка пожимаю плечами, скрытыми за громадной курткой Андрея, - не дал каких-то прогнозов. Ни плохих, ни хороших. Настоял, чтобы оставались в центре, продолжали реабилитацию. И диету нам подправил. Кристюша даже килограмм за прошлый месяц не набрала.
- Ничего, наберёт. Петрович специалист опытный. Его матери какой диагноз ставили, - кивает мне. – А он её и на ноги поднял, и на работу обратно отправил. Она мне последний раз сказала, чтобы в ближайшее время мы её не ждали.
Губы мои растягивает улыбка. Юмор Андрея не менее специфичен, чем его работа. Как-то незаметно для себя я к нему привыкла.
- Леночка тебе ещё что говорила? – поглядываю на застывшую Кристюшу, не забывая есть.
- У врача была.
- А?
- Мальчик будет.
- А, да, она писала мне. Фотографии с УЗИ присылала.
Чувствую, как Андрей ненадолго замирает. Он всё знает.