Проверив Кристину, удобно ли лежит её голова, я ещё раз взглянула в зеркало, почувствовав себя немного глупо.
Куда это я?
Платье, туфли, забранные в хвост наверх отросшие длинные волосы, макияж, серьги…
Ну, куда, Алевтина?
Правду говорят, обезумела.
Короткий взгляд на Кристину, и ручка двери выпускает меня наружу.
Знакомый коридор. Новая ковровая дорожка, которую выбирала я. Деревянная лестница с яркими белыми уголками. Внизу горит свет. Я погружаюсь в приятный вкусный аромат домашнего ужина.
Делаю несколько шагов вниз и застываю.
Невысокий крепкий мужчина в отглаженных рубашке и брюках с громадным букетом цветов. Его голубые глаза с неподдельным восхищением смотрят на меня, возвращая мне какое-то очень давно забытое чувство.
- Алевтина…
Его голос, чуть ниже обычно, пробирает до самых потаённых мыслей.
- Ты потрясающая…
- Спасибо… я платье захватила, - ноги становятся деревянными. Чтобы идти дальше мягче, прилагаю огромные усилия, ведь волнуюсь и, кажется, даже краснею. – Думала, к ужину будет самое то. Жаль, Кристюша не дождалась, я и её нарядить хотела…
- Я тоже… как видишь, готовился. Это тебе.
В моих руках оказывается огромный букет.
- Спасибо…
- Её цветы пока что в вазе, - Андрей указывает куда-то рукой. Но я смотрю только на него. – Я на стол накрыл… Знаешь… Может, при свечах? Или как-то слишком?
- Эм… да, давай.
37. Алевтина: Семья
- Наташа звонила, они немного задерживаются, - Леночка поправляет на себе платье. – Мальчики в саду?
- Да, мангал готовят. Прекрати, всё прекрасно на тебе сидит.
- Живот большой, - Леночка гладит себя по животу и бокам. – До беременности я тростиночкой была. Как родила, во все стороны разнесло. Вот, ты стройная.
- Это не значит, что ты некрасивая или с тобой что-то не в порядке, - покачиваю головой.
- Когда Наташа приедет, она… тебе расскажет, - Кристюша широко улыбается, рассматривая голубое платье Лены. Сама она сегодня в зелёном, как и я. – Себя надо… любить.
- Именно так, - киваю я. – Катя, не вертись.
- Мама… хочу бантик…
- У тебя и так уже два, - замечает Лена. – Надо потихоньку на стол накрывать.
- Хочу ещё… ещё бантик…
- Хорошо, бери бантик и иди к папе, - достаю из шкатулки ещё одну ленточку и вручаю дочке. – Кристюш, идите наружу. Мне Кирюшу надо глянуть покормить.
Кристина кивает в ответ:
- Катя… пошли. Давай… ручку и пошли к папе и Яру.
- Будем на стол накрывать, - поддерживает её Леночка. – Пойдём-пойдём. Платоша тебя ждёт.
- Мама, мы пошли. Ты с нами тоже пойдёшь?
Дочка даёт старшей сестре взять себя за руку. Иначе она Кристину не воспринимает. И это верно. Кристина мой первый ребёнок, это уже никто не оспаривает.
- Я к Кирюше и приду к вам. Идите наружу. Помоги остальным.
- Хорошо, - Катя улыбается, машет мне рукой.
Привычно я внимательно смотрю, как Кристюша уходит. Подмечаю хромоту на левую ногу и лёгкое подёргивание левой руки. Недавно мы снова были в больнице. В какой-то момент удалось набрать хороший вес, но после рождения Кирилла, Кристюша почему-то сильно волнуется и не очень хорошо ест.
Недавно сказала, что хочет работать.
Вздыхая над мыслями о нежелании отпускать её от себя, иду в смежную комнату к сыну.
Мой третий прекрасный ребёнок. Он совсем не похож на меня. Кто ни взглянет, все говорят, вылитый Андрей, но не глазами. Глазами они в маму мою. Я и сама вижу, однако, немного обижаюсь, словно малышка.
Все мои дети едва ли похожи на меня. Темноволосые, кареглазые, с ярким боевым характером.
Пусть.
Главное, все живые, в общей массе здоровые и счастливые.
Кирилл капризничает, как и полагается любому ребёнку, но сдаётся перед моим напором.
- Обедаете?