Костя мечтал, чтобы и Лена так пристроилась. Чтобы мы остались вдвоём и зажили так, как до рождения детей.
Я исполнила его желание. На скопленные деньги я отправила Лену за границу. Солгала, будто всё устроили мои родители. Подозреваю, Костя знал, что это ложь, но он слишком ненавидел дочь, чтобы искать этому подтверждение и противиться.
Отправляя её на самолёт, я чувствовала, как совершаю последние шаги до желанной свободы.
Мне оставалось скопить ещё немного денег и договориться с родителями о переезде в свой родной город.
Но горе нас вновь объединило.
Проклятый Сергей, гниющий на нарах по сей день.
За что я благодарна мужу, так это за расправу над этим чудовищем, практически уничтожившим мою девочку. Это был страшный период, ведь я впервые теряла ребёнка вот так.
Может, приближающаяся старость, может, её детское восхищение отцом, но Костя словно изменился. Он очень сблизился с Кристиной, сумев своими действиями поддержать её. Вместе, как мать и отец, мы впервые сделали что-то очень важное вместе.
В моём сердце зашевелилась мысль, сомнение в необходимости развода.
Наверное, судьба проверяла меня. И вновь доказывала, что нельзя отступать от принятого решения.
Вновь горе, которое даже не пыталось нас объединить.
Слишком белым оказался хлеб.
39. Валерия: Мой истинный герой
- Мам, ты не злись на Алевтину, - Лена тяжело вздыхает.
- Даже в мыслях не было. Я благодарна ей, она стала вам лучшей матерью, чем я, - смотрю на дочь и не вижу попыток возразить. Верно. Я плохая мать. – Пока я не могла позаботиться о Кристине, она вложила в её восстановление столько сил, времени и труда. Я не могу злиться на эту женщину.
- Она многое сделала для нас…
- Да. Я редко принимала в жизни верные решения. Но это было определённо самым верным.
- Ты про опеку?
Киваю в ответ:
- Про опеку. Сама понимаешь, отцу её доверять было нельзя. А я…
- Это он тебя в больницу определил?
Снова киваю в ответ. От Лены нечего скрывать. Пока я проживала свою боль в браке, она боролась с собственной.
- Отчасти это стало верным решением. Я бы точно его убила.
- Или он тебя, - дочь откладывает чайную ложечку и смотрит в окно.
В кафе пусто. Будний день. Вечер. Мой поезд прибывает через два часа.
Невыносимые и такие важные два часа на пути к свободе и неизвестности.
- Иногда я хотела, чтобы он убил меня, - не сдерживаюсь и нечаянно проговариваюсь.
Однако Лена только смотрит прямо на меня ужасно понимающим взглядом.
- Я тоже хотела умереть, - признаётся дочь в том, что я знала очень давно. Я не могла есть сказать, не делай этого или не думай об этом. Я понимала, в каких условиях, в какой лжи мы увязли. – Если бы ты не отправила меня учиться, так бы и произошло. Я знаю, ты многое делала ради нас. Просто рядом с этим монстром всё превращалось в ад.
Дочка вновь глубоко вздыхает.
Я отодвигаю чашку:
- Я верю, что ад кончился.
- Думаешь, он не кинется за тобой?
Пожимаю плечами. К кофе так и не притронулась. Хочу на поезд. Хочу уехать. И ничего больше.
- Сейчас у него запой. Идёт следствие. Ему будет не до меня.
- Ну, да. Сабина крепко держит за яйца таких уродов… не думай о нём, Яр всё держит под контролем. Ты хоть звони, - её голос даёт слабину, тихонько подрагивая.
- Конечно. Новый номер у тебя есть. Денег только…
- Не надо нам. Правда, мам, тебе нужней.
- Хотя бы Кристине…
- Не надо, - отрицательно качает головой, не давая договорить. – Мы в полной безопасности. Одна тварь на нарах. Другая тварь теперь тоже там. И эту тварь мы засадим.
- Как будет…
- Я свяжусь с тобой, когда понадобятся твои показания.
- Так я же ничего не знала…
- Нет, я про домашнее насилие и удержание против воли.
- Лен, не надо. Я не хочу это ворошить. Я хочу забыть.
- Прости, мам. Я это так просто не оставлю. Ни один белый хлеб не помешает мне закончить начатое.