Будто читал мои мысли, подготовившись к ним.
И я поверила ему. Смотрела на его доброе лицо и не могла найти ни единого аргумента, почему мне стоит сказать ему «нет».
Но стоило нам коротко расстаться, как сомнения вновь охватили меня. Я стала прислушиваться к шуму на заднем фоне во время звонков. Мы не могли открыто пойти в людное место, ведь для остальных мой мужчина оставался образцом идеального мужа. Однако мне удалось несколько раз вытащить его в свет, что не окончилось скандалом или недовольством. Будто всё прекрасно.
Мои сомнения таяли медленно, ведь отношения с женатым мужчиной никогда не входили в мои планы. Ведь это с самого начала не могло быть верным.
Несмотря на внешнюю непроницаемость, Николай вновь заметил напряжение во мне и предложил поехать в его загородный дом.
- Скажи ей о нас, - попросила я, приняв приглашение. – Ведь ей всё равно. Пусть лучше знает. На всякий случай.
- Кис, - никогда не думала, что меня снова так назовут. Наверное, я похожа на кошку. – Давай чуть позже. У неё сейчас сложный период. Здоровье.
- М?
- Женское.
Стоило мне услышать «женское», как я преисполнилась пониманием на несколько дней.
Вновь он говорил будто бы правду, предупреждая, что загородным домом пользуется его жена. Однако сейчас её нет в городе, и дом в нашем распоряжении. Мы условились провести там весь день, а вечером расстаться. Меня ждали родители. Его -вечеринка в честь Дня Рождения друга. Эдуард Ахметович Магомедов. Почему-то запомнила его имя. Даже проверила, кто это. Нашла жену и сына. Долгий брак. Успешную карьеру. Совместные фото с Николаем.
Эдуард Ахметович Магомедов был мужчиной, а не почти что бывшей женой моего Николая.
Но посмеяться над собой за излишнюю фантазию я не успела.
Мир будто сошёл с ума, поменяв меня местами с другой. Совсем как я тогда, Алевтина Григорьевна Назарова стояла перед ложем супружеской неверности и смотрела на нас так, словно этот брак много значил для неё.
Говорил ли Сергей своей Даше, что между нами давно ничего нет? Что говорила Даша своему мужу, спящему за стенкой с их новорождённой дочкой?
Почему я тогда проснулась? Почему пошла его искать?
Я не знала. И сейчас тоже не знала, начать ли мне кричать?
Ведь предали будто бы меня, но на самом деле её.
Алевтина Григорьевна смотрела то на меня, то на Николая такими глазами, что мне хотелось сгореть в огне и провалиться ад.
- Аля?
В голосе Николая прошептал страх. Неподдельный страх и громадное удивление.
Натягиваю на себя одеяло, сгорая от стыда. А он кричит ей, вскакивая в чём мать родила с постели:
- Аля! Аля! Стоять!
- Отвали! Не трогай меня! Не трогай!
Алевтина Григорьевна пытается уйти. Кричит на Николая. Голос её залит страхом, гневом и отчаяньем. Она кричит и кричит.
- Коля, - робко выговариваю я, стоя на втором этаже и наблюдая за разворачивающейся сценой.
Только что я чувствовала уверенность, что должна подать голос и попросить Николая и Алевтину Григорьевну успокоиться. Я хотела сказать, что…
Я во всём виновата.
Потому что не знала.
Потому что поверила ему.
Потому что надо сразу говорить «нет», если мужчина женат!
Но увиденное внизу не позволяет произнести и слова.
Николай напряжённый, озлобленный. Каждая черта лица выражает лишь гнев. Его голос громовыми раскатами сотрясает весь дом.
- Пусти!
- Аля! Успокойся!
Алевтина Григорьевна кричит, пытается уйти, но Николай удерживает её.
От ужаса происходящего я вся дрожу. Не понимаю, как натянула на себя платье и отыскала сумку, в которую отправила нижнее бельё.
Внизу крики, шум, возня.
- Нам надо поговорить!
- Мне не надо! Пусти меня! Пусти!
- Прекрати орать! – властный тон Николая припечатывает всю мою решимость вмешаться.
В его горящих глазах, в напряжённой челюсти, в ходящих ходуном желваках на лице я узнаю…