Сергея.
- Пусти! Пусти!
- Коля, а…
- Иди домой! Давай, Кристина! – кричит он мне, а дальше снова принимается за Алевтину Григорьевну. – Аля! Замолчи!
- Отпусти меня! Пусти! Дай уйти!
- Аля!
Её имя ударами стучит в моих ушах, когда я практически выбегаю наружу. Даже там слышно, как она кричит. Как с каждым новым криком нарастает мольба о помощи.
Мои родители всегда учили меня, что мир помнится добрыми делами. Мама повторяла, что они с отцом прошли свою трудную дорогу, потому что люди помогали им.
Вот и я не смогла сбежать просто так.
Я уже «помогла»… развалиться их семье. Разве я могла уйти вот так?
Слушая крики Алевтины Григорьевны, я набрала номер полиции.
- Пожалуйста! Помогите! Муж моей подруги избивает её. Он выгнал меня из дома, я ничем не могу помочь!
- Адрес! – строгое слово заставляет вздрогнуть.
- С-сейчас… с-сейчас, - приходится немного отойти от дома, чтобы посмотреть номер.
Диктую адрес и слышу в ответ:
- Ты за идиотов нас держишь? Что за шутки?
- Это не шутки… моя подруга в доме…
- Шути в другом месте!
Звонок обрывается, а я с ужасом понимаю, что Николай не так прост.
Он говорил про политическую карьеру… такую, значит, карьеру.
Руки дрожат. Алевтина Григорьевна по-прежнему кричит. Но теперь это не отдельные внятные слова, а лишь звуки боли.
Такие знакомые.
Я крадусь, оказываясь в прихожей, из которой только что сбежала.
Что я могу сделать?
Мы с Алевтиной Григорьевной практически одного веса. Николаю не стоило большего труда скрутить супругу и…
Сердце замирает…
Так нельзя…
Так нельзя…
Ужасные воспоминания накатывают волной, но я, глотая откуда-то взявшиеся слёзы, достаю телефон и начинаю снимать.
Им всегда нужны доказательства.
Им недостаточно скринов переписок.
Им недостаточно слов пострадавшей женщины.
Пока им не покажешь нечто ужасное, они будут утверждать:
- Сама виновата!
- Спровоцировала мужика!
- Знала, куда шла! Чего попёрлась!
- Почему не сопротивлялась?
- Почему не ушла сразу?
- Почему позволила ему себя изнас…
Я… не позволяла… правда… я не знала… я ничего…
Простите, Алевтина Григорьевна. Простите, что не могу помочь. Простите, что ни о чём не знала. Простите…
Не имея достаточно мужества, чтобы смотреть дальше, оказываюсь на улице. Спешу покинуть злосчастный дом с громадным чувством вины. Каждый шаг даётся титаническими усилиями, потому что хочу повернуть обратно и…
Поспешно скидываю отвратительное видео отцу и набираю его.
- Папа! Папочка! Вызови полицию! Моя подруга в беде!
- Дочка…
- Папа быстрее! Соври им, что в дом кто-то проник! Они мне не верят! Они положили трубку! – реву, пытаясь говорить нормально. – Папа! Пожалуйста! Пожалуйста! Сделай что-нибудь! Спаси её!
- Беги оттуда! – рявкает на меня отец. – Беги, Кристина! Беги!
- Да… да… я бегу… я далеко…
- Адрес!
6. Алевтина: Безысходность
Под звуки приближающейся полицейской сирены Коля выволакивает меня из ванной комнаты, предварительно сломав замок. Глаза его совершенно безумные, движения резкие, дёрганные.
- Это ты? Ты? – гаркает на меня муж, брызжа слюной.
Я вжимаю голову в плечи от страха и ужаса, что он снова начнёт издеваться надо мной.
- Нет… нет…
Я ведь и раньше замечала… я ведь замечала…
Тот день, когда он накинулся на Дорохова с кулаками, встаёт чёрной стеной перед глазами. Кровь на снегу, ор, маты, мольбы Дорохова прекратить. Но мой муж не воспринимал человеческую речь, став кем-то другим.
- Не лги мне! Где твой телефон? – он бросается в ванную комнату. Слышу, как содержимое моей сумки бьётся о дно ванной. Коля зверем кидается ко мне обратно, тычет телефоном в лицо. – Разблокируй! Быстро!