Мы не сдерживаемся, по квартире разносятся стоны и сексуальные звуки. Долго не продержусь. С рыком кончаю и загоняют член глубоко в рот любовницы.
— Ох, Кэт. Ты прощена. Теперь моя очередь, — вытираю с её губ слюни.
Поднимаю ее с пола и веду в спальню. Стягиваю покрывало, опрокидываю Катрин на кровать. Она смеётся и падает на спину. Разводит свои шикарные бедра, и я с рыком опускаюсь рядом.
Я ненасытен, не могу остановиться. Мы уже потные, а я хочу ещё и еще. Пульс бомбит, но это ерунда. Я получил то, о чем не мог перестать думать. Кэт тоже по мне истосковалась. Глаза её сияют, она подмахивает мне бедрами. Её стоны распаляют все сильнее. Верчу её, выгибаю и трахаю. Потом кончаю, выплескиваю в нее всю сперму до пустых баков.
***
Мы валяемся на смятых и влажных простынях, пытаемся восстановить дыхание. Кэт улыбается. Она довольная, как сытая кошка. Я тоже утолил свой первый голод. Но это еще не все! У нас впереди куча времени. Слышу, как на кухне отключается чайник. Напрягаюсь.
— Что за херня?
Глава 11
— Что случилось, котик? — лепечет Кэт.
Вскакиваю с кровати, направляюсь к комоду. Вытаскиваю трусы. Пока натягиваю их, соображаю, кто это может быть? Если бы это была Аделина, она не включала бы чайник. Успокаиваюсь. Возможно, у меня глюки, но нет.
Сука.
Из кухни отчётливо слышно, как демонстративно кто-то хлопает дверцами фасадов. Это точно у меня дома. Я злой, как чёрт. Смотрю на голую помощницу и провожу руками по лицу. Чего ожидать от этого визита, не представляю.
Я догадываюсь, кто это может быть.
Смотрю на любовницу, которая привстала на локтях и глядит на меня с любопытством. Одеваться Кэт не собирается. И бегать с бешеными воплями «всё пропало, шеф» не будет. Она спокойна, сыта и расслаблена.
— К нам гости.
— Я уже поняла, что собираешься делать?
— Пойду поговорю.
— Я жду. Тебе нужно поторопиться. Я голодная, котик.
Стерва. Но этим она меня ещё больше возбуждает. Блять. Со стоящим членом выходить как-то не комильфо, но по хрену.
Направляюсь на кухню.
Плотно закрываю дверь в спальню. Замечаю, что Кэт тянется за своим телефоном. Проходя по коридору, подмечаю, что мои вещи в коридоре расставлены по своим местам, а платье Катерины висит на ручке туалета. Делаю глубокий вдох и открываю дверь на кухню. На столе стоит дымящаяся чашка чая и коробка конфет. Моя мать, Галина Петровна сидит на стуле и прожигает меня своим взглядом.
— Привет, мам, — подхожу и целую её в щеку.
Она морщит свой нос. Наплевать. Я её не звал.
— Почему без приглашения? — присаживаюсь на стул.
— Я звонила, но ты не брал трубку, — с пренебрежением сообщает маман.
— Не слышал, — пожимаю плечами.
— Не мудрено. Тогда я позвонила твоей жене, — напрягаюсь.
— И? — приподнимаю бровь.
— Аделина сообщила, что она в отъезде. А ты должен быть дома.
— Я не ответил на твой звонок, и ты примчалась в гости?
— Я не твои шалавы, со мной так разговаривать не нужно, — шипит маман.
— А как с тобой разговаривать, ма? — с вызовом смотрю на родительницу.
Мне, сука, не восемнадцать лет.
— Ты хотя бы уважай Адели и не трахайся с любовницами на семейном ложе. Зачем тащить грязь в свой дом? Тебе мало съёмного жилья? Я прошу тебя, будь осмотрительнее.
— Мам, не начинай.
— А кто тебе откроет глаза? Идёшь по стопам своего отца? — кипит гневом мать.
— Батя тоже приводил женщин домой? — удивлён.
— Замолчи, Миша! — Переходит на крик маман.
— Не кричи, ма. Это мой дом, и я говорю то, что считаю нужным. Зачем я тебе понадобился? Меня ждут.
— Я нашла тебе чистую и невинную девушку. Аделина подошла по всем параметрам, Нелли — моя подруга. А ты несёшь грязь в семейную кровать. Когда ты сделаешь Аделине ребёнка? Я хочу внуков! — Не унимается маман.
— Рано ей. И я не хочу детей.
— Твоего желания не нужно. Это привяжет её к тебе, и жена не сможет уйти. Рано или поздно Адель узнает твой секрет. Ей нужно забеременеть, — настаивает маман.
— Аделина открывает цветочный магазин, у неё грандиозные планы, дети не входят в них, на ближайшие пару лет.
— Мне наплевать, какие у вас планы, — закипает маман. — Ты обязан зачать ребёнка в законном браке.
— Я рожу вам внуков, — раздаётся голос Кэт.
Смотрю на маму, позеленевшую от гнева. Оборачиваюсь. Катя стоит в чулках и моей рубашке. В разрезе отчётливо видна её шикарная, голая грудь. Она с вызовом смотрит на мать.