— Ты надолго сюда? – киваю на тренажеры.
— Думаю, сегодня пропущу, — отвечает она с улыбкой.
— Отлично. Но мне надо принять душ.
— Я тогда переоденусь и буду ждать в кафе на нижнем этаже.
— Хорошо.
Очень быстро я заканчиваю со всеми делами и бегу к Любе, до сих пор не веря, что мы с ней встретились. Даже не могу вспомнить, почему мы потеряли связь?
В школе всегда очень хорошо дружили. Но все как-то резко оборвалось. Знаю, что Люба вышла замуж и, кажется, переехала из города. Но когда успела вернуться?
Столько вопросов возникают в голове о прошлом, но когда я сажусь напротив нее, все что мне хочется знать – как она сейчас.
— Господи, ты все такая же, как в школе, — смотрю на подругу и ни капли не лукавлю.
Она действительно выглядит потрясающе. Словно не было этих тридцати лет. Не всем удается к сорока семи годам оставаться в хорошей форме. Например, я была тростинка, а сейчас обладательница мягких форм, что мне, конечно, нравится. И как говорит мой отец: «Зато кости не звенят». Это он относит ко всем женщинам нашей семьи. А особенно к маме, которую просто обожает.
— Спасибо, — она широко улыбается.
— Как ты? Лучше говори сама, иначе из меня вопросы польются потоком, и ты меня уже не остановишь. Ты когда вернулась в город?
— Около пяти лет назад.
— Ого, вы тут как — бизнес? Или просто решили с мужем вернуться в родные края?
— О, нет, — яростно трясет головой. — Только я и мои дети. В моей жизни нет и не будет никаких мужчин. Знаешь, хватит с меня, — она скрещивает руки.
— Надо же, а я думала у тебя все иначе.
— Все мы думаем, что у нас будет иначе, когда говорим: «Да».
— Ты права.
— У меня младшая дочь не совсем здорова, — после услышанного мое сердце сжимается. — И еще на этапе УЗИ, когда нам сказали о вероятности болезни, муж стал холоден. Потом вроде как смирился. Услышал от кого-то, что врачи могут ошибаться. Я ведь тоже не исключала такого варианта. Потом уже, когда Лера родилась, все подтвердилось. И он показал свое трусливое лицо. Знаешь, это было так грязно и мерзко. То, как он медленно уходил от нас. Представь, сыну старшему четыре года, малышка только родилась. Мне ездить по врачам нужно. Рвать себя на куски, чтобы Егор не был обделен, а муж как последний мерзавец повторял одно и тоже: «Я так устал». То, насколько мне было тяжело, его не интересовало.
Она усмехается и запрокидывает голову, часто моргая. А я… Мои глаза полны слез. Потому что, глядя на нее, я бы ни за что не поверила, что это ее история жизни.
— Боже, мне так жаль, Люба. Не представляю, как ты справилась…
— Да, было тяжело. Моя мама помогала, слава богу. А свекровь… Скажем так, Паша пошел в нее. Поэтому сама понимаешь, она отвернулась от внучки. Ну я и внука им давать перестала. Не позволю никому любить и принимать одного ребенка, брезгуя и пренебрегая вторым.
— У меня сейчас сердце разорвется.
— Мое в какой-то момент разорвалось. Наверное, в тот момент я и встала с колен, Карина. Послала их куда подальше. Развелась и присылала мужу только счета. Благо у него хватило остатков совести их оплачивать.
— А как давно это было?
— Давненько. Я долго боялась возвращаться сюда. Сначала я с детьми переехала в небольшой город, недалеко от Питера, чтобы было удобно ездить к врачам. Так годы и прошли. Егор вот поступил в этом году, а Лере четырнадцать будет.
— Такие взрослые.
— Ага.
Она снимает блокировку с телефона и, открыв фото детей, показывает мне.
Дочь вылитая Люба, а у сына только волосы ее.
— Он похож на бывшего, да?
— Вылитый. Такие вот дела в моей жизни, Карина. Сейчас я «выросла», если можно так сказать. У меня онлайн магазин. Открываю сейчас в новом торговом центре бутик.
— Вау, да ты бизнес-леди. Молодец.
— Знаешь, я считала, что не смогу. Не было и дня, чтобы я не думала о неудаче. Но когда поднималась все выше, не могла поверить, что день падения так и не наступил. А теперь… Господи, я, блин, счастлива.
— Потому что ты, Люб, сильная женщина и отважная мать. У тебя всегда были те, кто нуждался в твоей защите и заботе. И ты выстояла, потому что не могла облажаться. Быть может, мои слова тебе и не нужны, но я тобой горжусь.