Мне нужно остыть. Не хочу ничего натворить на эмоциях.
Пока мастер занимается моими ногтями, прокручиваю в голове, как быть и что делать дальше. Если пойти к Ивану и рассказать, свидетелем чего я стала, он покрутит пальцем у виска и заявит, что я сошла с ума. Выдумываю то, чего нет. Он всю жизнь мне врал, отрицал то, что делал за моей спиной. А сейчас будет честен со мной?
Я сильно сомневаюсь.
Через два часа я снова сижу в своей машине. Некоторое время смотрю перед собой, а потом не выдерживаю — звоню адвокату сестры. Благо он отвечает сразу.
— Сергей, прошу прощения, если отвлекаю…
— Здравствуй, Карина. Я в офис еду, свободен, можешь говорить. Что-то случилось?
— Иры нет рядом, верно? Я просто… Не хочу ее тревожить. Сама толком ничего не знаю.
— Ее нет.
— Сергей, мне кажется, у моего мужа есть вторая семья. Я бы хотела все разузнать об Иване. Уверена, он будет все отрицать, если я вдруг скажу, что видела.
— А что ты видела?
Выдыхаю. Включив наушники, ставлю телефон на подставку и завожу двигатель.
— Я видела его с другой женщиной и девочкой лет десяти, которая называла Ивана папой.
В трубке на несколько секунд повисает пауза.
— Ты же на днях хотела сюда прилететь?
— Да. Мне это необходимо. А сейчас тем более… Хочу с тобой лицом к лицу поговорить.
— Я постараюсь связаться с коллегами из Питера. Но лучше самому приехать, конечно… Что-нибудь придумаю. Дай мне время.
— Спасибо большое! Я… хотела развод уже давно, но не решалась. Видимо это какой-то пинок, — нервно усмехаюсь. — Давно надо было. Но я уверена, что Ваня не даст мне его.
— Почему?
— Не знаю. Но каждый раз, когда мы ссорились, он говорил, что я никогда не смогу от него избавиться.
— Алексей то же самое нес. Не обращай внимания, — хрипло смеётся адвокат сестры, который скоро станет ее мужем. — Никуда не денется ублюдок, если у него действительно есть ребенок от другой. Кто он вообще такой? Отправь мне всю информацию о нем, хорошо?
— Конечно. Спасибо, — шепчу, едва сдерживая эмоции под контролем. Мне плохо, да, но я держусь. Нужно поговорить с детьми.
Попрощавшись с Сергеем, еду домой. Дочь возвращается ближе к пяти и сразу же закрывается у себя в комнате. А Даниил приходит к семи, бежит на кухню.
— Мам, что на ужин?
— Не до ужина было, — сажусь и прошу его сесть напротив. Сын хмурится, но опускается на стул.
— Что случилось?
— Поговорить хотела, — заглядываю в его глаза. — Ты вчера так и не пообещал мне… Что больше не станешь ездить на высокой скорости.
— Ой, мам, не начинай!
— Что “мам”, Даниил? Ты давно не ребенок! Тебе нравится, как отец ругает тебя?
— Ну пусть ругает. В итоге же и деньги дает, и машину чинит.
— Боже, — вырывается у меня с досадой, — Даня, мне кажется, что я тебя сильно избаловала! Ты ведёшь себя как ребенок! Иван прав, нужно самим научиться зарабатывать деньги, а вы только и умеете тратить, не думая о будущем.
— Деньги-то отцовские, Тебе-то что? Да и хватит меня уму-разуму учить. Я просто пожрать хотел, а ты… весь аппетит испортила.
— Постой! — Встав следом за сыном, дергаю его за рукав. — Тут даже не о деньгах речь, а о твоей безопасности, Даниил. Твои игры рано или поздно могут выйти тебе боком. Ты хоть понимаешь это?
Сын выдыхает.
— Ма, понимаю. Просто… В этот раз так получилось. Не смог я справиться с управлением. Ну бывает. Разве ты сразу стала профессиональным водителем? Не думаю. Хватит уже повторять одно и то же, пожалуйста. А насчет работы… Да, папа в последнее время огрызается на все вокруг, поэтому придется попотеть и самому как-то стараться. Найду я, чем заняться.
Облегченно выдыхаю и прижимаюсь к сыну. Он обнимает меня в ответ.
— Я люблю тебя, сынок.
— Мам, ну ты чего? Плачешь, что ли?
Нет, я не плачу. Просто голос сорвался.
Отстраняюсь от сына.
— Мне нужно тебе кое-что сказать.
— Что случилось? — Даниил сводит брови к переносице.
Я шумно сглатываю.
— Мне кажется… Твой отец мне изменяет. Я видела его с другой, Даня. И…
— Ну и что с того, мам? — сын перебивает меня и я не успеваю сказать о ребенке его отца от другой. — Так вы несколько месяцев как кошка с собакой. Неудивительно, что папа пошел налево. Он же мужик, причем видный. Так что повторяю — неудивительно.
— Что ты несешь? — слова сына ввергают меня в шок. — Что ты говоришь, Даниил? Ты в своем уме вообще? Ты хоть себя слышишь?
Я не кричу, не плачу. Говорю ровно, но с такой злостью, что меня трясет.