— Э-э-э… нет?
— Ты у меня спрашиваешь? — усмехаюсь. — Я в душ.
Прислонившись спиной к двери ванной, замираю. Как же тяжело притворяться равнодушной! Я так соскучилась по дочери, так хотелось заключить её в объятия, вдохнуть родной запах моего ребёнка… Но приходится игнорировать её. Если её не устраивала моя забота раньше, теперь она её не получит. По крайней мере, пока не поймёт разницу.
А если не поймёт… Даже думать об этом не хочу! В груди больно колет, но я должна быть твёрдой. Должна показать им, что могу жить по-другому. Что могу быть другой.
Вода шумит в трубах, заглушая мои мысли. Впереди ещё много дней до юбилея, и каждый из них будет проверкой на прочность.
Выключаю воду, вытираюсь и смотрю на себя в зеркало. В отражении — незнакомая женщина с решительным взглядом. И я ей доверяю больше, чем той, кем была раньше.
Из душа направляюсь на кухню и включаю чайник. Сзади слышу шаги моих близких, которые сейчас кажутся почти чужими. Не оборачиваясь, открываю холодильник, где царит полный беспорядок. Беру йогурт и сажусь за стол. Степан с Кирой присоединяются ко мне, на их лицах — странное, напряжённое выражение.
— Что-то не так? — спрашиваю, поочерёдно взглянув на каждого.
— Как съездила? — с натянутой улыбкой интересуется муж.
— Нормально.
— Как твой брат?
— Отлично. Наконец-то внучка родилась. Он счастлив, — отвечаю, разглядывая свои руки.
— И как ляльку назвали? — спрашивает дочь, бросая взгляд на отца. Тот подаёт ей какие-то едва заметные знаки.
— Анастасия, в честь нашей мамы, — отвечаю я, наблюдая за их безмолвным общением. Муж глазами указывает на меня, а дочь, сводя брови домиком, умоляюще смотрит на него.
— А почему нам не сказала, что едешь к брату? Оставила просто записку — и всё, — сверля дочь взглядом, обращается ко мне Степан.
— Сами могли позвонить и спросить, — пожимаю плечами, замечая, как они переглядываются и словно без слов ругают друг друга. — Ладно, вы сидите, а я сделаю себе чай и почитаю что-нибудь.
— Кира хочет тебе что-то сказать! — резко, почти выкрикивает Степан.
— Слушаю, — в моём голосе — полное безразличие, хотя руки, наливающие чай, предательски дрожат.
— Я… Я хотела сказать, что имя красивое…
Прикрываю глаза и, сделав глубокий вдох, беру кружку с чаем. Оглядев отца с дочерью, молча покидаю кухню.
В комнате опускаюсь в кресло, пытаясь унять дрожь. Их игра в молчанку и намёки только укрепляют меня в решении. Они сами выбрали этот путь, теперь пусть пожинают плоды своего равнодушия.
Сердце болит, но я должна быть сильной. Должна пройти этот путь до конца, какой бы горькой ни была эта пилюля для всех нас.
— Я тебе что сказал? — шёпотом возмущается муж.
— Да не получается! — так же тихо отвечает дочь.
— Ты что, даже не звонила маме ни разу?
— А ты почему не звонил?
— Ты дочь!
— А ты муж! — резко парирует Кира.
Хорошо его Кира заткнула. Подростки нынче больно языкастые и грубые. В моё время отец бы уши в трубочку свернул, если бы я посмела с ним так разговаривать. А сейчас… Да мы сами виноваты. В стремлении дать им всю любовь, мы совсем забыли об обратной стороне медали.
Поставив чашку с чаем на столик, подхожу к стеллажу с моими книгами. Этот стеллаж я купила специально для своей библиотеки, и каждая книга стоит на своём месте — именно так, как я расставила. Протягиваю руку, провожу пальцами по корешкам и вдруг замираю.
Осознаю, что кто-то трогал мои книги. Несколько томов стоят не на своих местах, а одна книга вообще лежит сверху… Беру её в руки и открываю. Внутри — маленький красный конверт.
Бросаю быстрый взгляд на дверь, убеждаюсь, что дочь с отцом всё ещё на кухне. Дрожащими руками беру конверт и с волнением открываю его. Достаю записку…
«Ты же уже поняла всё?»
Всего одна строчка, но она словно кинжалом пронзает сердце. Я знала о любовнице мужа, знала, что он встречается с ней, догадывалась, что дочь в курсе. Но то, что они приводили её в мой дом… В дом, куда я вложила всю душу! Каждая деталь здесь подобрана мной с любовью, каждый предмет мебели, каждая безделушка — часть моего мира, моего уюта. И эта чужая женщина осмелилась прийти сюда, оставить мне записку на моей же территории?!
Степан… Как же сильно ты меня разочаровал. Предал не только меня, но и всё то, что мы строили вместе.
Возвращаю записку в конверт, кладу его в книгу и убираю на полку. Нужно собраться с мыслями. Если эта женщина была здесь, значит… Значит, она спала в моей постели, пила из моих чашек, пользовалась моими вещами.