- Алё, Лена! - раздается из аппарата. Это Сергей, мой дядя, я с детства с ним и не знакома была, но он единственный мой мостик по общению с матерью.
- Да, дядя Серёжа, здравствуйте, - я кричу в телефон, неудобно переговариваться когда Лёва держит его на весу.
- Лен, чё трубку не берешь?! Я не могу за тобой весь день бегать! Я, короче, собрал документы у мамы твоей. Встретимся сегодня? Я их передам.
Лёва приближает к себе аппарат и снимает режим громкой связи.
- Добрый день, это Лёв Викторович, я муж Лены. Вы можете передать документы на ресепшен ко мне в офис. Да. Да. Жду. Спасибо вам.
Сбрасывает звонок.
- Извини, Лен. Я просто подумал, что ты решила меня наказать по-женски, знаешь. Изменами в ответ.
Он касается моей руки.
- Лёва, я не заслужила такого обращения, - говорю я совсем тихо. - Не заслужила, Лёв. Я никогда не давала тебе повода, и это я должна устраивать проверки и всё такое.
Он не отвечает. Уходит в нашу спальню. Я сажусь на стул. Только сейчас понимаю, что он унес и мой телефон. Встаю, как раз, когда Лёва возвращается, поправляя рукава на идеально белой рубашке.
- Телефон верни.
Он поднимает на меня поддельно-удивленный взгляд.
- Этот? - он вытаскивает гаджет из кармана.
- Как видишь, я тебе верна, - парирую я и протягиваю руку.
- Ну, это не факт.
Простая фраза даёт мне пощечину.
- Да ты сбрендил?! Ты обвиняешь меня в том, что совершил сам!
- Я не обвиняю тебя, я просто говорю, что не обязан тебе доверять. И да, многие на твоем месте поступили бы именно также. Особенно те, кто не понимает разницу между женской и мужской изменой.
- Это какую разницу?
- Женщина изменяет душой, Лен. А я тебе душевно верен абсолютно. Ты моя жена, ты мать моих будущих детей. Единственная. Если бы Алла залетела, она б на аборт полетела как птичка. Хотя это вряд-ли, потому что перед нашими отношениями я попросил её поставить спираль.
- Как благородно, - киваю. - Да ты просто джентельмен.
- Я говорю о том, как работает этот мир, Лен. У мужчины есть инстинкты, у женщин чувства. Если женщина изменяет, то она предает. Если мужчина изменяет, он просто исполняет природную программу. Поэтому да, я буду ревнивым, уж прости. Мне нужно, чтобы ты была со мной и рожала от меня. А ты в последнее время сама не своя, мало ли что надумаешь. Ладно. Я пошёл.
Он подходит ближе, тянется чтобы поцеловать. Я от отвращения резко отворачиваюсь и его щетина колет мне щеку.
Хмыкает.
- До вечера, - говорю я, холодно. - Телефон-то отдай уже.
Лёва мажет по мне странным взглядом.
Бросает аппарат на пол со всей дури и одним движением ноги разбивает экран. Затем ещё один удар и с жалобным скрипом ломаются схемы, и выскакивает отсек с сим-картой.
У меня от шока отвисает челюсть. Закрываю себе рот и смотрю на Лёву.
- В коридоре лежит твой телефон. Хватит выделываться. Новую симку привезут сегодня. Этот номер, - он быстрым движением поднимает маленький красный квадратик с желтым чипом. - Знают слишком многие. Так лучше будет для твоей же безопасности, Лена. До вечера.
*****
Часы проходят безумно медленно. Сначала водитель опять увозит Мишку в садик. Я едва успеваю приготовить ему завтрак. Стараюсь не думать об утреннем скандале, о том, что было ночью, иначе от слёз начинает плыть всё перед глазами.
Потом, через пару часов привозят новую сим-карту. Оставшиеся часы я разбираюсь с тем, как настроить на незнакомой операционной системе мои приложения.
После этого я осознаю, что больше некуда бежать от самой себя и от своих же мыслей.
По приложению, что только на этих новомодных телефонах, мне звонит свекровь. Хочется сбросить, но я заставляю себя принять звонок.
- Ой, зайка, я рада, что ты перешла на хорошие телефончики. Ну что? Помирились вчера с Лёвой?!
- Он сказал, что расстанется с Аллой. Что расстался, уже, - отвечаю я.
- Божечки. Ленок, за это выпить надо. Чем ты недовольна? Лен?!
Иногда такое бывает. Один вопрос, одно слово, будто кто-то открывает шкаф переполненный одеждой и всё сыпется.
Я сбрасываю звонок, чтобы Мария не видела моей очередной истерики. Прячу лицо и реву. Из меня выходит страх от того, как Лёва разбил мне телефон, как он смотрел, как он не давал мне прохода.
Омерзение и обида от того, как он говорил мне гадости о моей внешности, о том, что я не сексуальная.
Он должен был быть тем, кому я могу довериться, кто будет защищать меня от страшного мира. Но вместо этого он сам ранит меня более чем кто-либо.
Пожалуй, мне было бы плевать если б это сказали пятеро незнакомцев, но перед Лёвей я будто бы обнажена самой душой. И его любой пинок, не тот взгляд, не то слово режёт меня по живому.
Мои слёзы как душевная кровь, что не прекращает проливаться.