Я снова кричу, плачу. Голова болит. Через час или два я встаю, всё тело затекло и я с болью подхожу к аптечке, выпиваю сразу две обезболивающие таблетки от головной боли.
Беру в руки телефон. Он, оказывается разрядился.
Ставлю на зарядку, включаю.
Из кучи непрочитанных чатов нахожу тот самый. Чат с «Аллой».
Не хочу видеть нашу прошлую переписку, вернее то, что она без всяких комментариев отправила мне. Очень красноречиво.
Набираю ей: «Что вы хотите от меня?».
Проскальзываю взглядом по другим чатам.Мария Сергеевна, мама Лёвы мне написала среди ночи, оказывается.
Открываю сообщение. Оказывается, она приглашает меня к себе. Просто посидеть, поболтать. Мне казалось что она та, кому я бы тоже могла бы доверять.
Что если сказать ей? Что если попросить совета?
Я не знаю, что делать. Я не могу быть больше с Лёвой. Я не могу... но он. Он может забрать Мишу?
Не знаю, как себя вести в такой ситуации. Может Мария мне поможет?
Что ж эта Алла не отвечает. Хочет моего мужа? Пусть напрямую скажет это.
Заглядываю в переписку с контактом и шокированно сажусь.
Она удалила всю переписку. Всё, что прислала. И заблокировала меня. Зачем она могла это сделать?!
Теперь, получается, у меня больше нет доказательств?
Я поступаю куда умнее. И тебе советую.
Я еду к Марии Сергеевне на общественном транспорте, через пол-Москвы.
Подхожу к её особняку в центре города, здание ранее принадлежало каким-то купцам, потом каким-то неизвестным мне образом, в 90-ые отец Лёвы - Виктор Николаевич купил это здание и сделал ремонт.
Прохожу мимо охраны, что меня хорошо знает, киваю им приветственно. Передо мной открываются большие двустворчатые двери.
Марию Сергеевну я нахожу в её спальне, она вся в белых тонах с золотыми элементами. По стенам арки с картинами эпохи Возрождения.
Эта женщина очень любит чувствовать себя причастной к высокому искусству.
Я улыбаюсь ей приветственно, она машет мне головой в ответ.
- Проходи, садись давай. Чего лицо кислое? - немолодая, но подтянутая женщина перебирает множество пахучих коробок с различной уходовой косметикой. Обнюхивает каждую, вытирает, сортирует по разным коробкам.
Медитативное, в чём-то занятие.
- Я.. - мнусь, не зная, как сказать. - Лёва мне изменяет.
Мария, взяв в руки один большой белый флакон, косит взгляд на меня, ненадолго зависнув.
- Уверена? - спрашивает она после небольшой паузы.
Киваю.
- Видела. Фото. Там всё... более чем четко, - едва выговариваю я. Слёзы снова увлажняют глаза.
- Так! - женщина, ставит руки в боки. - Тут разговоры не проходят, они проходят на кухне, за рюмочкой.
Я не пью, но не хочу возражать. Встаю вместе с Марией, и мы идем на большую кухню, где она открывает специальный невысокий холодильник, забитый только алкоголем.
Подходит ко мне, открывая бутылку.
- Я не пью, я могу... чай, - мягко говорю я.
- Ну и дура. А я пью. Чай сама тогда сделаешь.
Киваю. Несколько минут проходят в суете, я слышу как сзади меня откупоривается бутылка вина, пока я сама накладываю немного чая и завариваю водой из кулера.
Мария хлопает ладонью по дивану рядом, и я послушно сажусь.
- Ну, как всё было? Застукала?
Качаю головой.
- Его... женщина. Она всё мне прислала, их переписку, фотки. Вот.
- Ты ему уже говорила?
- Да, сразу. Я хотела.. я хочу развестись.
Она хмыкает, отхлебнув из высокого бокала.
- Знаешь, когда Виктор мне изменил первый раз. Поправочка, когда я узнала, первый раз, мне было двадцать три года.
У меня всё холодеет внутри. Даже ароматный чай с бергамотом и его дым, идущий мне в нос, не помогают согреться.
- И что? - спрашиваю я.
- Это было на яхте. Он поехал проверять что там с яхтой, и, мне потом капитан случайно выдал, что он был там с девкой. А потом знакомые видели его уже с другой девкой, прям в центре Москвы по парку гуляли. Вообще, не стеснялся.
- И что вы?
- Ну, тогда я устроила пару скандалов. А вот сейчас я поступаю куда умнее. И тебе советую.
- Это как?
- Ну, ты знаешь, я к тебе хорошо отношусь, как к дочке, - она берёт тёплыми ладонями мои замёрзшие руки. Я киваю. - Он это делал в вашей постели? В вашем доме? Просил тебя быть третьей?
Мне становится жутко и мерзко. Я качаю головой.
- Ну вот, уважения у него к тебе, поболее, чем у многих моих знакомых. Откуда ты про это всё узнала, говоришь?
Я понимаю, к чему она ведёт. Но деваться некуда, приходится продолжать этот уже противный мне, разговор.
- Она прислала. А потом удалила. Утром.
Почему-то становится страшно, что Мария мне просто не поверит, но она довольно кивает.
- Я думаю, это он ей напхал по первое число, чтоб она удалила. А это ещё один показатель.
- Показатель чего?
- Уважения Лёвы к тебе.
- Из уважения он трахался с другой? Когда я была беременна? Когда потеряла ребёнка?! Из уважения?!
- То, что он трахался ты у него не отнимешь. Он взрослый и здоровый мужик, Ленок. Да ещё и при бабках. Знаешь, сколько девок ноги раздвигают просто его увидев? Я от Виктора их такой мухобойкой гоняла, ты не представляешь. И вопрос, почему и зачем ему нужно, отказываться от удовольствия? Не портя при этом семью? Ещё раз - он тебя ни к чему не принуждал и пытался всё скрыть. Это девка только решила, что сейчас тебя сдвинет. Как её зовут, знаешь?
- Алла, - выговариваю я.
- Надо узнать кто это, врага надо в лицо знать.
- А она мой враг? - спрашиваю я.
- А кто ещё? Нет, ты реально из-за такой глупости, хочешь семью разрушить? Мишке жизнь снова потрепать?!
Я резко встаю.
- Не надо тут психовать, Лен! - замечает она.
- Я не... я не смогу. Просто не смогу быть больше с ним.
- Сможешь. Всё могут. Лен, ты очень хорошая девочка, я была так рада, когда Лёва тебя привел. Ты чудесная, красивая, скромная, экономная. Знаешь, сколько откровенных шалав вокруг него вилось? Двадцать лет а в теле силикона больше чем мяса. На морде пробы ставить негде, шалава подзаборная. И таких было куча. Из всех его девушек были две нормальные, это ты и предыдущая, его. Я не хочу тебя терять, я хочу, чтобы именно такая, как ты была матерью моих внуков.
- И что? Мне нужно терпеть? Вот это всё?
- Никто не говорит терпеть, ты нашла проблему. С ней нужно работать. Сядь-сядь.
Я нехотя опять сажусь.
- Я хочу выпить, - произношу тихо.
- Бери бокальчик, давай.
Я на негнущихся ногах встаю, плетусь за бокалом и понимаю, что перед глазами всё размывается снова. Подхожу снова к Марии. Она наливает мне желтоватой жидкости. Белое полусладкое.
Я делаю всего два глотка, и уже кружится голова.
- Я хотела сбежать. Он сказал, что не отдаст мне Мишу, что он гражданин а я нет. Он легко сделает так, что меня выдворят из страны. Останусь без всего. И без брата, - выговариваю я.
- Ну, зачем ты его так злила, хитрее надо быть, Ленка, - Мария качает головой. - Я в твоём возрасте такой же дурочкой была, всё что думала, всё говорила. Не надо так.
- А как?
- Сначала, надо понять, кто эта Алла. А потом тебе надо стать лучшей женой. Это был её удар, что она тебе всё прислала. Знаешь что это? Жест отчаяния. Потому что она знает, что ты законная жена, а она так, для слива спермы, уж прости за подробности.
Меня откровенно подташнивает и быстро проглатываю ещё немного вина.
- То есть, вы хотите сказать, что мне радоваться надо?
- Не радоваться, но сучку приструнить. И Лёву тоже в кулаке держать, так чтоб не сбежал. А то удумала, блин, развод. А вообще, - она делает ещё глоток. - Мой Лёва-то, на самом деле тобой дорожит. Если так угрожает. Ты не согласна?