Я застыла, окаменев от его слов.
- С чего ты взял, что я боюсь? - осторожно спросила я.
Илья повернулся ко мне, его глаза были серьёзными:
- Я вижу. Когда папа приходит, ты всегда становишься другой. Как будто надеваешь маску. И дышишь по-другому. И голос у тебя меняется.
Я не знала, что сказать. Мой маленький сын видел меня насквозь. Видел то, что я пыталась так тщательно скрыть.
- Иногда взрослые отношения бывают сложными, - произнесла я наконец. - Но я всегда буду рядом с тобой. Всегда буду защищать тебя. Обещаю.
Я поцеловала его в лоб, выключила ночник и пошла к двери.
- Мама, - позвал Илья, когда я уже была на пороге. - А ты не можешь просто уйти? Мы бы вдвоём где-нибудь жили. Без камер.
Моё сердце сжалось. Я обернулась, смутно различая его силуэт в темноте:
- Спи, малыш. Давай обсудим это завтра.
- Ты всегда так говоришь, - пробормотал он сонно. - А потом никогда не говоришь.
Я вышла из комнаты, прикрыла дверь и прислонилась к стене, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Мой сын… Он видел всё. Понимал всё. И уже проецировал эту модель отношений на свою будущую жизнь.
Что я делаю? Какой пример подаю ему, оставаясь? Показываю, что любовь - это контроль? Что нормально бояться человека, с которым живёшь?
В ту ночь мне снова приснился сон. В нём мы с Ильей бежали. Но теперь я точно знала, куда: к тому маленькому домику, который он нарисовал. К месту, где нет камер, GPS-трекеров, постоянного напряжения и страха.
К свободе.
И когда я проснулась, что-то изменилось. Внутри меня появилась решимость: тонкая, хрупкая, но настоящая. Я больше не могла продолжать в том же духе. Ради себя. Ради Ильи.
Пора было что-то менять.
Глава 4. Осколки тишины
- Илья прекрасно выглядит в этом костюме, - заметила Валерия, жена делового партнера Романа, наклоняясь ко мне через стол. - Роман так гордится им.
Я кивнула с натянутой улыбкой, наблюдая, как мой сын аккуратно ест десерт, стараясь не запачкать новый костюм. Мы были на семейном ужине в честь дня рождения Олега Сергеевича, многолетнего партнера Романа по бизнесу. Роман, как обычно, блистал - рассказывал анекдоты, обсуждал грядущие сделки, очаровывал всех вокруг.
- Удивительно, - продолжала Валерия, - как он находит время на бизнес и семью. Мой почти не бывает дома.
- Да, мне повезло, - мой голос звучал механически, заученно. Роман уловил мой взгляд через стол и чуть улыбнулся. Я послушно улыбнулась в ответ. Идеальная жена. Идеальная семья.
Вечер тянулся, наполненный светской беседой и звоном бокалов. Я поддерживала разговор, смеялась в нужных местах, но внутри была пустота. Какая-то часть меня смотрела на всё это со стороны, как будто я была зрителем, а не участником собственной жизни.
- А ты что скажешь, Лея? - голос Романа вырвал меня из задумчивости. - Ты ведь раньше интересовалась современным искусством. Что думаешь о новой выставке в городском музее?
Все глаза за столом обратились ко мне. Я почувствовала, как к щекам приливает кровь. Роман редко предлагал мне высказаться на публике, и в этой неожиданной возможности крылся подвох.
- Я еще не была на ней, - осторожно ответила я.
- Правда? - деланно удивился Роман. - Я думал, ты ходила туда на прошлой неделе, когда я был в командировке.
Проверка, - мелькнуло в голове. Очередная проверка. Я действительно хотела пойти, но побоялась - вдруг он проверит мое местоположение через GPS, заметит, что я была не там, где сказала.
- Нет, не получилось, - я покачала головой, избегая его взгляда. - Илья приболел, и мы остались дома.
Наш сын поднял голову, удивленно глядя на меня. Он прекрасно знал, что не болел. Но, к счастью, промолчал.
- Жаль, - Роман внимательно смотрел на меня. - Надо будет сходить всем вместе.
Разговор перешел на другую тему, и я почувствовала, как напряжение немного отпускает. Но в воздухе осталось что-то невысказанное: обещание разговора позже, наедине.
Когда мы садились в машину, Роман был молчаливо-вежлив. Открыл мне дверь, помог Илье с ремнем безопасности. Улыбался. Но я знала, что это затишье перед бурей.
Дома он сразу отправил Илью спать, хотя было еще рано. Я поднялась с сыном наверх, помогла ему умыться и переодеться в пижаму.
- Мама, - прошептал Илья, когда я наклонилась поцеловать его, - я же не болел. Почему ты так сказала?
Я замерла, не зная, что ответить. Не могла же я объяснить ребенку, что солгала, чтобы избежать гнева его отца.
- Это была… маленькая неправда, - наконец произнесла я. - Иногда взрослые говорят такое, чтобы… чтобы не огорчать других.
Илья смотрел на меня серьезно, не по-детски понимающе.
- Ты боялась, что папа будет злиться?
Я вздрогнула от его проницательности.