Но я отогнала эту мысль. Ведь так приятно было быть идеальной для кого-то.
***
- Ты в своем уме? - отец расхаживал по кухне нашей маленькой квартиры. - Ему сколько лет? Тридцать восемь? А тебе двадцать один! Что он в тебе нашел?
- Анатолий! - мать тронула его за рукав. - Не говори так.
- А как мне говорить? - он повернулся ко мне, сидящей за столом и глядящей в кружку с остывшим чаем. - Ты знаешь, что о таких отношениях думают люди?
- Папа, я...
- Он использует тебя! - отец стукнул кулаком по столу. - Поиграет и бросит. А ты останешься с разбитым сердцем и репутацией… Возможно, беременная…
- Толя! - мать повысила голос. - Прекрати!
Она подсела ко мне, обняла меня за плечи.
- Милая, папа просто беспокоится. Это ведь так неожиданно. Этот человек из совсем другого мира.
- Я люблю его, - тихо произнесла я.
- Любовь! - фыркнул отец. - Что ты знаешь о любви в свои годы?
Они еще долго говорили, но я уже не слушала. Я ожидала недоверия, даже злости. Но то, что действительно ранило, пришло позже, когда отец вдруг переменился, смягчился, узнав о финансовом положении Романа.
Я стояла в коридоре, невольно подслушивая разговор родителей, сидевших на кухне.
- Ну, если он серьезно настроен… - задумчиво произнес отец. - То это, конечно, совсем другое дело. Ты представляешь, как она будет жить? Никаких забот. Ни дня не будет думать о деньгах...
- Толя! - одернула его мама. - Разве в этом дело?
- А в чем еще? - искренне удивился отец. - Я мечтаю, чтобы моя дочь не думала о быте, как мы всю жизнь. Чтобы у нее все было. Чтобы он ее на руках носил!
Я беззвучно отступила в свою комнату, испытывая странное чувство предательства. Час назад отец был готов защищать мою честь и будущее. А теперь готов отдать меня первому встречному, лишь бы тот был богат.
Когда через две недели Роман пришел к нам домой в безупречном дорогом костюме, с букетом для матери и коньяком для отца - мои родители превратились в воплощение радушия.
- Роман Викторович, - мать суетилась с закусками. - Вы не стесняйтесь, всё по-простому…
- Вы же понимаете, - говорил отец, раскрасневшись от коньяка, - Лея у нас одна. Единственная. Сокровище наше.
- Я понимаю, - Роман улыбался той особенной улыбкой, которая появлялась у него на публике: безупречной, но не затрагивающей холодных глаз. - И обещаю беречь ваше сокровище.
Когда он уехал, мать обняла меня:
- Ну, доченька, видишь? Он вполне серьезен. И такой воспитанный, не то что эти твои однокурсники.
Я молчала. Внутри нарастало смутное ощущение неправильности всего происходящего. Будто я - фигура в чужой игре.
- Главное, не спорь с Романом, - мать понизила голос, хотя отец уже ушел смотреть телевизор. - Мужчинам не нравится, когда женщины слишком… настойчивы. Будь мягче, уступчивее.
- Мама, Роман ценит мое мнение, - возразила я. - Он не такой.
Мать странно улыбнулась, погладив меня по руке:
- Все они такие, милая. Просто некоторые - в открытую, а другие - до поры до времени.
***
Первые признаки того, что мать могла быть права, появились спустя три месяца отношений. Я собиралась на выставку современного искусства - неформальное мероприятие в галерее моих знакомых, куда Роман не мог пойти из-за деловой встречи.
Я надела свое любимое зеленое платье с глубоким вырезом на спине, подчеркивающее мою тонкую фигуру. Платье, в котором я чувствовала себя свободной, красивой и молодой.
Роман зашел ко мне без предупреждения, с букетом роз и билетами в оперу.
- Сюрприз! - улыбнулся он, целуя меня. - Я перенес встречу. Мы…
Он осекся, оглядывая меня с ног до головы.
- Что на тебе надето?
Я удивленно посмотрела на свое отражение в зеркале.
- Обычное платье. Я же говорила, что иду на выставку...
- В этом? - его тон изменился, стал холодным. - Ты выглядишь как…
Он не закончил фразу, но выражение его лица сказало всё.
- Как кто? - я почувствовала, как краска заливает мои щеки. - Это просто платье, Рома.
- Это не «просто платье», - он шагнул ближе, его пальцы коснулись моей обнаженной спины. - Это заявление. И не то, которое должна делать моя девушка.
- Я не понимаю, - я отступила. - Что не так с платьем?
- Переоденься, - просто сказал он. - У нас билеты на Чайковского через полтора часа.
- Но я не могу пойти с тобой, - возразила я. - Я обещала друзьям…
- Каким друзьям? - Роман приподнял бровь. - Тем ребятам из твоей группы? Которые только и ждут, когда я оступлюсь, чтобы подобрать тебя?
Я застыла, не веря своим ушам.
- Что? О чем ты вообще...
- Извинись перед ними, - он подошел к моему шкафу, открыл дверцу. - И надень что-нибудь более подходящее. Например, то синее платье, которое я тебе подарил.