— Вы все не так поняли! Я вообще случайно здесь. Я его соседка!
Врач неожиданно ехидно улыбнулся, но название больницы, в которую они повезут Юрия, сказал, добавив:
— С утра можете забирать своего соседа. Он мужик крепкий, к тому же вон на любовном ложе оставил все, что ему в желудок попало, в том числе и ту гадость, которой его пытались травануть, так что очухается быстро.
Глава 5
Скорая, включив мигалки, увезла Юрия, а Дарья и полиция остались.
Даша огляделась вокруг и задумчиво проговорила:
— Убраться бы. Весь дом уже провонял.
— А вот убираться не советую! — удивил ее полицейский, который, войдя в дом, представился как…
“Как-то же он представился,” — Дарья сейчас, когда Юрия увезли, фактически подтвердив ее подозрение в том, что того пытались убить, поняла, что ее начинает бить дрожь.
Глядя на парня, заполняющего какие-то бумаги, Дарья пыталась вспомнить его имя: “Как же его зовут?”
Поняв, что не помнит или элементарно прослушала эту информацию, задала вопрос:
— Извините, не запомнила Вашего звания и имени.
— Лейтенант Свиридов, — парень закончил что-то писать и наконец поднял на Дашу взгляд. — Однако, Вы тоже не представились.
— Дарья Николаевна Полоскунова. Соседка Юрия.
— Дарья Николаевна, хотелось бы документы Ваши увидеть и услышать то, как Вы здесь оказались.
Дарья покосилась на бардак в доме, особенный колорит спальни и исходящий оттуда смердящий запах, со вздохом произнесла:
— Документы у меня дома. Может, раз уж здесь нельзя всю эту инсталляцию убрать, в мой дом пройдем? Он недалеко, за забором, — Дарья кивнула в сторону своего дома.
Находиться здесь ей не хотелось. К тому же, если подтвердится, что Юрия действительно пытались отравить, то получается, что это теперь место преступления.
Свиридов тем временем бросил своему коллеге:
— Опечатывай. Мы в соседнем доме будем с гражданкой Полоскуновой.
Дарья повела лейтенанта Свиридова той же дорогой, какой пришла сюда сама. Во-первых, так было ближе, а-вторых, и ворота, и парадная калитка на ее участке были закрыты, а ключи и пульт открывания находились в доме.
Дарья со Свиридовым вошли в дом. Дарья, хлопнув по привычке по выключателю и осознав, что ничего не изменилось в плане освещения, чертыхнулась на себя и, опережая вопрос лейтенанта, пояснила:
— У меня пробки выбило, поэтому света нет. Сама я ничего в этом не понимаю, уж простите. Сейчас свечи зажгу.
— Не надо свечи. У меня фонарик есть.
Лейтенант то ли отстегнул фонарик, то ли вытащил его из кармана форменной куртки, Дарья этого не поняла, впрочем, какая ей была разница до того, где у него хранился фонарик, верно? Главное, что, щелкнув кнопкой, Свиридов включил его, осветив прихожую.
Дарья, неожиданно осмелев, спросила:
— Может, посмотрите, что там у меня стряслось, а? Понимаете, там не все пробки выбило, просто я боюсь сама в щит лезть. Я ничего в этом не понимаю.
— Не обещаю, что смогу помочь, но ведите, показывайте, что там у вас случилось. Помогать гражданам — это мой долг, может, и разберемся.
И Свиридов разобрался. Увидев щит, парень неопределенно крякнул и щелкнул тумблером. Свет в прихожей, да и не только в ней, зажегся.
— Это и всё? — Дарья ахнула. — То есть надо было всего лишь один рычажок повернуть?
— Да, как видите! — парень улыбался.
— Спасибо Вам большое, товарищ лейтенант! — Дарья смущенно улыбнулась. — Если бы не Вы, сидеть бы мне в темноте и холоде до утра. Ой, да Вы проходите в комнату. Чего ж мы с Вами здесь-то стоим?
Дарья хлопотала на кухне, собирая для Свиридова бутерброды, и рассказывала всё с самого начала. Начиная с того момента, как Юрий приехал на дачу в компании двух девиц, и до того момента, как она стояла в тени собственного сарая и подслушивала разговор двух дам определенной профессии.
— Понимаете, меня насторожило то, что они стакан Юрия должны были вымыть! — объясняла она полицейскому.
— Почему? — заинтересовался парень.
— Какой смысл смывать следы клофелина? Ну, или что там нынче подливают клиенту, когда надо его усыпить. Ну проснется утром горе-любовник и все равно же поймет, что его накануне усыпили, верно?
— Уверены, что поймет? — парень явно провоцировал Дарью на выдвижение версий. — А как же избитое: “Голова трещит с похмелья как чугунок”, “Вот это я перебрал вчера!”, “Коньяк подсунули паленый, сволочи”? — накидал он ей возможных версий.
— Не морочьте мне голову! — Дарья пренебрежительно хмыкнула. — Вы не хуже моего знаете, наверняка проходили в своей академии, как себя на утро чувствуют те, кого накануне подобным психотропом усыпили. К тому же Юрий ни разу не напивался до состояния “голова как чугунок”. Да и коньяк у него, сами же видели, очень дорогой. Это у него из подарочных запасов еще остался. Таким людям, как Дубов, не дарят дешевых подделок.