— Черт, мороз, похоже, неслабый вдарил, — Олениха запахнула пуховик и передернула плечами:
— Слушай, как думаешь, зачем нам было сказано стакан его вымыть, а? Ну подумаешь, снотворное? Завтра проснется, отлить сходит, и нет его в организме.
Ответ на этот вопрос Дарья не услышала, потому что в этот момент в конце улицы послышался шум мотора приближающегося автомобиля.
— О! А вот и наша карета прибыла! Пошли уже. Не хочется тут еще себе все и отморозить. И так завтра наверняка все болеть будет.
Девицы шагнули на улицу, навстречу подъехавшему такси, а соседские ворота так и оставались незакрытыми, Юрию в тот момент было не до этого.
Девицы, похохатывая, загрузились в такси, машина, резко развернувшись, увезла их в город, а Дарья так и продолжала стоять в тени сарая. Что-то ей не понравилось в разговоре двух девиц, что-то насторожило. Понять бы еще, что именно.
И тут Дарью осенило:
— А и правда, зачем бы им смывать следы снотворного из его стакана?
Ответила сама себе:
— Только если не снотворное они ему подсыпали, а…, — Дарья замолчала догадавшись.
— Черт! Черт! Черт!!
Рванула в дом соседей через калитку в заборе и через ту дверь с торца, где курили девицы. Влетела в дом, окинула быстрым взглядом гостиную и прислушалась, пытаясь понять, где Юрий.
Лихорадочно огляделась, вспоминая, где у соседей спальня, не разуваясь, рванула в том направлении.
Глава 4
В гостиной были видны следы попойки: на столе из натурального дуба стояла почти пустая бутылка дорого коньяка и три пузатых бокала, был порезан лимон, что интересно, на блюдечке, и тут же лежали две открытые плитки горького шоколада — их бы Дарья узнала из тысячи, это была любимая ею марка шоколада. По всему полу была разбросана мужская одежда. От того самого красного кафтана Деда Мороза, до, пардон, его трусов, висящих почему-то на торшере.
Кроме разбросанных по полу вещей Юрия больше ничего не валялось и не было перевернуто. Это наводило на мысль, что из вещей у соседей ничего не пропало, впрочем, ведь и девицы стояли с пустыми руками — Дарье из своего укрытия это хорошо было видно.
Юрий нашелся спящим в спальне. Может, она зря тут панику устроила?
На первый взгляд, мужчина просто спал после попойки и кутежа с двумя дамами, не отягощенными нормами морали.
— Вот же кобелина! — ругнулась Дарья на соседа.
Юрий лежал поперек огромной кровати, раскинув руки в разные стороны.
И лежал он, будучи абсолютно голым.
То, что у соседа красивое тренированное тело, Дарья знала, спасибо, как говорится, лету и не глухому забору между их участками.
Но до сегодняшнего дня она видела соседа в свободных шортах. А сегодня имела, так сказать, счастие лицезреть его во всей красе, в том смысле, что без оных.
И надо сказать, теперь Дарья понимала Снегурочку с Оленихой. Не зря эти жрицы любви столько жаловались друг другу на натертые части своих натренированных, а точнее уж, натруженных тел.
Дарья, познавшая в своей жизни лишь одного мужчину, который и стал впоследствии ее мужем, невольно покраснела, увидев мужские причиндалы, так обсуждаемые девицами в процессе перекура.
Надо сказать, дамы были правы, обозвав ЭТО бейсбольной битой.
ТАКОГО размера Дарья не видела, да чего уж там, даже не представляла, что такое может быть.
“Как же он сознание-то не теряет, когда возбуждается, а? Впрочем, Элька бы точно ЭТО оценила” — мелькнула у Дарьи шальная мысль.
Шикарное постельное белье алого цвета было скомкано, подушки были хаотично разбросаны по всему сексадрому, по иронии судьбы называемому “кроватью”, одеяло почему-то валялось на полу.
Дарья подкралась к Юрию и прислушалась к его дыханию. Оно было шумным и тяжелым. Могло показаться, будто Юрию положили плиту на грудь, и она не дает ему вздохнуть полной грудью. Из угла рта у него текла струйка слюны.
Толик никогда не напивался до такого состояния. Впрочем, Юрия она тоже ни разу не видела настолько пьяным. Ну выпивали мужики под шашлычок, но все было в рамках приличий.
Юрий, кстати, начинал больше шутить и рассказывать анекдотов, а еще активно играл с Ромкой в спортивные игры, учил его правильно отжиматься и подтягиваться.
Лора, завидев эти спортивные состязания, неизменно цедила:
— Началось.
И добавляла крылатую фразу:
— И почему чужой мужик, когда выпьет, кажется таким душкой, а свой дурак-дураком!
Толик, кстати, Дарье тоже не казался дураком. Ну подумаешь, начинал больше язвить в ее адрес. Она сама, к примеру, стоило ей выпить бокал вина, начинала болтать без умолку.