Я хватаю с подноса стакан с минералкой и прячу в нем лицо, пока Наталья рассказывает о своем путешествии на Карибы. Или на Мальдивы…
Не знаю, какая между ними разница.
Она болтает мне на ухо, создавая однообразный звуковой фон…
Я выпиваю весь стакан, стараясь осмыслить ужас своих недавних мыслей. Находясь со Славой под одной крышей столько времени, я совсем утратила моральные ориентиры. Я с ума сошла! Что-то определенно со мной не так, если я так легко рассуждаю об изменах мужа.
Мне нужно бежать отсюда.
От него…
От его жизненных принципов.
Я долгими месяцами надеялась, что Слава одумается, грезила, что он все-таки привяжется ко мне, останется рядом на всю ночь и будет обнимать. Я мечтала, как мы станем настоящей семьей, счастливой, равноправной. Я ведь не из-за денег замуж за него пошла, я любила его уже до того, как он впервые заметил меня. И что у нас теперь?
Слава не любит меня. Никогда не полюбит.
Не уверена, что он имеет такую опцию – любить. Будет только хуже, я вижу это четко, как и женщину в красном перед собой. Если забеременею, любовь к дочери или сыну навсегда привяжет меня к Славе, сделав полностью несчастной… Пора бежать от него.
И как хорошо, что для этой цели я уже приготовила маленькую медицинскую справочку.
– Слава рассказывал, что хочет подарить тебе поездку в Париж, – шепчет мне на ухо Наталья, обдавая приторно-сладким сливочным парфюмом.
– Правда? – переспрашиваю я.
– Он просил держать это в секрете, но мы же девочки, и должны делиться, так?
– Спасибо, – вымучиваю улыбку, а сама ума не приложу, зачем мне знать…
– Я подумала, что тебе же нужно будет подготовиться. Мужчины иногда ничего не смыслят, скажи? Не понимают, что для Парижа нам, например, и белье соответственное нужно.
– Конечно…
– Хочешь, я тебе помогу что-нибудь выбрать?
Я соглашаюсь без малейшего сомнения, осознавая, что спустя пару дней меня уже здесь не будет. Не будет в особняке и в жизни Славы. Безусловно, для него это станет большим… Нет, не стрессом, а провалом. Держу пари, его план казался ему гениальным и простым – взять в жены красивую простушку, которая будет знать место, и не станет создавать ему проблемы. Вуаля, и на витрине его семейной жизни сияет прекрасная жена, которую он может полностью контролировать.
Знал бы Слава, как часто я вспоминаю нашу свадьбу, вспоминаю, как всматривалась в его темные глаза, говоря: «да»! Он испортил историю любви буквально через неделю после того, как мы стали мужем и женой. Я предложила Славе провести со мной время… Кажется, поехать вместе на день рождения сына подруги. Он отказал, разозлился, а потом добавил, словно хорошо взвесив все факты:
«Маша, ты же не думаешь, что я буду ходить с тобой на глупые дни рождения?»
С тех пор он с завидной регулярностью любит напоминать мне, что я добровольно вышла за него замуж. Ну, а то, что он помог родителям оплатить просрочки по кредитам и фактически спас маму с папой от выселения из квартиры – приятный бонус за покладистость и послушание.
***
Гости расходятся после двенадцати.
Я стою рядом со Славой, выполняя еще одну роль радушной хозяйки – провожаю своих гостей. Периодически чувствую на себе взгляд мужа, которому нравится, как я целую на прощание своих подруг, как желаю мужчинам приятного вечера, и добавляю для самых важных партнеров мужа, что «мы с большим удовольствием ждем вас в гости в любое время». Эти слова ничего не значат, я вру, произнося их, а люди, в чьи уши они влетают, точно не собираются к нам приходить.
Так принято – объяснил однажды Слава.
И он доволен, что я оказалась обучаемой мартышкой, не позорю его, не вынуждаю гостей ощущать себя неловко, внешне я одна из них…
Потому что так принято.
Когда он впервые пришел домой, даже не удосужившись стереть с щеки след чужой помады, не попытавшись объясниться, я иронично спросила: «Что? Просто так у вас принято, да?», и получила за свою насмешку пощечину. Вспомнив об этом, я невольно прикладываю руку к горячей щеке, и в моей дежурной улыбке проскакивает заметная фальшь.
Вероятно, за пудрой и тональным кремом женщин, которые садятся в дорогие автомобили своих мужчин возле нашего дома, тоже скрываются пощечины и удары; а также скрытые от глаз обиды из-за унижений и измен.
Большие деньги портят людей, развращают… Грани дозволенного незаметно отодвигаются.
Спустя десять минут, стоя у закрытой двери, я, наконец, могу сказать, что маскарад окончен. Слава смотрит на меня вопросительно, но я отворачиваюсь, не желая дальше притворяться. Я стаскиваю с руки массивный золотой браслет, кладу его на круглый столик.