Жена листает фотографии и смотрит на мою реакцию. Что ты, милая, хочешь увидеть? Чтобы я, Марк Аверин, прокололся на какой-то ерунде - никогда!
- Тарелки не узнаешь? А скатерть? - перелистывает фотографию. - А это не твоя рука?
Голос у Оксанки дрожит, но держится молодцом.
- А что не так с тарелками? - прикидываюсь дурачком. - Красивые. У нас такие дома.
- Вот именно, - снова тычет в меня экраном. Среди череды кадров замечаю задорную улыбку Солнца.
Как она раскопала-то?
- Оксанчик, - я так называл ее на заре наших отношений, - я реально сейчас не понимаю, что за обвинения ты мне кидаешь. Какие-то руки, столы. К чему это?
- К тому, что ты на фотках этой женщины! слова вылетают, вижу, как ей больно все это говорить.
- Ну так ты же эти роллы заказывала, вспомни!
- Я требую развод! - заявляет. - И свою часть фирмы.
Она дрожит всем телом и вот-вот сорвется. Ну нет, милая, так просто ты меня не возьмешь.
- А теперь послушай меня внимательно! - для убедительности встаю и нависаю над ней. Теперь я - гора, а она - мелкая сошка, которая должна знать свое место. - Никакого развода не будет! Никаких других баб у меня нет. И прекрати тыкать в меня этими фотками. Тарелок таких по всему миру полно, как и скатертей.
- А как же рука… - говорит еле слышно. Ее уверенность падает. Я уже почти у цели.
- Рука? Ты отпечатки пальцев сравнила? Или там рожа моя на этих фотках? Молчишь? Вот и хватит мне голову забивать своими тупыми догадками. Я спать, - швыряю стул, показываю, что взбешен. - И когда проснусь, надеюсь, ты угомонишься и выкинешь весь этот бред.