Я медленно, вошла в нашу комнату, услышала, как в душе шумела вода. Затем все звуки смолкли. Постель смята, на тумбочке распитая бутылка игристого.
Я продолжала стоять на пороге нашей спальни, которую на пополам разрезал косой, солнечный луч, сжимая в руках его рубашку. Я чувствовала мотоноттую боль, что мое сердце, как хрупкий фарфор может разбиться в любую минуту.
Лишь когда Марат вышел из душа и появился в спальне, замотанный в махровое полотенце я смогла облегченно вздохнуть.
Он вскинул бровь, вытирая свои влажные, темные волосы.
- Ты уже вернулась?
- Ты не рад? – я ответила с придыханием.
- Рад конечно, - он подошел ближе, забрал рубашку и легко поцеловал в щеку. Я ощутила исходящую от него бодрящую свежесть, мощную, обворожительную, как бойцовский апперкот.
- Ты пьешь игристое?
- Это первое, что тебя волнует?
- Нет. Почему ты не отвечал на мои телефонные звонки?
- Был занят. Замотался…
Замотался… Как же он легко об этом говорил, а я места себе не находила. Накручивала себе непонятно что, а он просто замотался.
Марат
Хорошо, что она ушла к себе за пять минут до приезда Надежды. Моя жена должна была еще два дня пробыть в Варшаве, но внезапно вернулась. Кто же нарушил ее планы? Ноги ему бы оторвать. С ее приездом все идет под откос.
На самом деле я должен был лететь вместе с ней, обычно так и происходит, но не в этот раз. Все меняет наша новая гостья, которая поселилась на втором этаже, а еще стреляет глазами и постоянно крутится у моего кабинета. Задает глупые вопросы. Настолько глупые, что мне становится смешно. Такое ощущение, что она вот-вот выпрыгнет из своей коротенькой юбки, показывая резинки кружевных чулков.
- Что ты хочешь? – спрашиваю прямо у рыжеволосой.
Она смотрит на меня хлопая длинными ресницами, будто ничего не понимает. Глаза невинные, как у овечки. Но все она прекрасно понимает, идиотов здесь нет.
Я хватаю ее за запястье, прижимая сильнее к себе. После чего она шепчет своими алыми губами:
- Экскурсию по дому.
- Я похож на экскурсовода?
- Нет. Ты похож на очень красивого мужчину.
Наконец-то она перестает строить из себя недотрогу и обхватывает своей рукой мой галстук, тянет на себя.
Я нависаю над ней, чувствуя удушливый аромат парфюма и внимательно рассматриваю ее декольте.
- Моя жена не одобрит такую экскурсию.
- Так избавься от нее, - она легко целует меня в губы, оставляя след красной помады. Я ошеломленно на нее смотрю, как теперь она крутит бедрами и все сложилось бы в мою пользу если бы не Надя, которая сидит за стенкой и что-то активно обсуждает с Сарой. Нет, стены толстые, выдержат, если бы я с племяшкой уединился здесь, но кажется, что нас слишком долго нет, еще немного и можно подавать в розыск, а теперь еще красная, надеюсь легко смываемая помада.
- Неплохо целуешься.
- Я еще не такое могу, - она легко улыбается и наконец-то отпускает мой галстук.
Поэтому решено в Варшаву Надя полетит одна, а я с этой рыжеволосой пообщаюсь в более интимной обстановке.
Я знаю, что Надя пробудет там до четверга. Но кто мог подумать, что она прилетит во вторник и будет спрашивать, что случилось. Черт, я совсем забыл позвонить ей. Да я так увлекся этой рыженькой, что даже не отвечал своим бизнес партнерам, не то, чтобы жене…
Все клубилось эти дни. Какое-то наваждение. Игра уставших мыслей. Эта рыжая даже не дает мне передохнуть. Опытная штучка, которая терпеть не может презервативы. Хотя ее имя узнаю лишь на второй день нашего огненного секса.
Альбина… Паршивей имени никогда не слышал. Если только Усманов Борька сволочь, который вечно ставит мне палки в колеса. Ненавижу его гада и сделать с ним ничего не могу. Давно по нем могила плачет, да только прибить его не кому. Такого таракана обычной газетой не прихлопнешь, тут нужно что-нибудь посильнее.
А на счет Нади, возможно она обо всем догадалась, когда внимательно рассматривала распитую нами с Алькой бутылку, когда сжимала в своих хрупких руках мою рубашку. Как же мы кувыркались с этой бестией, даже подумать страшно. А Надежду я попытаюсь переубедить в обратном, придумаю какую-нибудь очередную ложь…
Врал ли я жене? Почти регулярно. Но врал правдоподобно, у меня это отлично получается. Она верит, потому что любит. Потому что иногда любовь бывает слепа.