Я только разводила руками. Если честно я не хотела лезть во всю эту грязь, у меня было куча других дел, но клубок еще сильнее запутывался.
За ужином Альбина подошла ко мне и тихим, тонким голосом спросила.
- Вы меня выгоняете? - на ее глазах выступили слезы.
Марат при виде нее отложил салфетку в сторону, встал из за стола и быстрым шагом направился в бар.
Я даже не успела ничего сказать. Что его разозлило в очередной раз.
- С чего ты взяла?
- Ваша подруга Сара сказала, что мне лучше поехать домой или на крайний случай снять квартиру. Понимаете, я не смогу одна…Моя мама, у нее снова поднимится давление. Она этого не переживет! Я не хочу хоронить маму из-за всего этого. Не хочу…
Она жаловалась. Ее слезы переходили в истерику и это было похоже на настоящее представление.
- Никто тебя не выгонит.
Конечно я поговорила об этом с Сарой. Их разговора я не слышала, мне даже представить было сложно, что Сара будет разговаривать с ней. Я знала, что она всегда плохо отзывалась об Але. Говорила просто: «Эта рыженькая мне не нравится».
- Сара, что ты ей наговорила?
- Давай, ещё из-за этого поругайся с лучшей подругой. Давно пора собрать ее вещички и отправить восвояси.
- Я делаю это из-за уважения к сестре своей матери! Я делаю это, потому что люблю свою семью, своих родных и очень за ними скучаю.
*****
Я становилась сентиментальной. Плакала после просмотра очередного сериала, когда видела счастливые улыбки детей, слышала их озорной смех – тоже не могла сдержать слез. Я мечтала, что такой же смех, когда-нибудь прозвучал в нашем доме.
Я мечтала, что мы вместе с детьми будем надувать воздушные шары, бросаться подушками, рисовать пальчиковыми красками, учиться готовить самые вкусные блинчики со сливочным маслом, как готовила моя мама. Мы обязательно заведем собаку. Даже две. Очаровательного мопса или немецкую овчарку. Она будет будить нас по утрам, виляя хвостом и тыча своим мокрым носом в щеку.
Возможно это все гормоны, которыми пичкали меня в клинике. Прогестагены от которых нарушается менструальный цикл, причем так, что я уже забыла, когда у меня последний раз были месячные.
- Ты совсем рехнулась! - Сара схватилась за голову. Она быстро ходила по комнате вперед-назад и если честно стук ее каблуков раздражал. – Ты врачу об этом говорила?
- Спасибо за добрые слова подруга. Завтра на прием, - сказала я, опустив голову. – Но если честно я сдаюсь… Кажется мои силы на исходе. Каждый день я борюсь сама с собой, потому что внутри меня все кричало, что ничего не получится. Все зря. Ведь у меня уже было несколько неудачных попыток, после которых моя душа разрывалась на части.
- Ты не имеешь права сдаваться! - она наставила на меня указательный палец, как строгая учительница, которая отчитывала двоечницу за плохо сделанные уроки. – Ты сильная Надя. Ты очень сильная, просто сама этого не понимаешь.
- Все я понимаю.
Нет, Сара права. Альбине пора поехать домой, в ее обучении нет смысла. Мне очень жаль тётушку, ведь я очень хотела ей в этом помочь. Но все оказалось не так, как кажется на первый взгляд.
Я планировала поговорить с Альбиной после обеда, так как с утра мне нужно было уехать на очередной прием. Тем более Аля просыпалась около двенадцати и просила завтрак, точнее почти обед приносить ей в комнату.
- Как вы себя чувствуете? - мой лечащий врач сегодня в хорошем настроении, в отличие от меня. С самого утра у меня кружилась голова.
- Ужасно.
- Это поправимо, - она отложила мою медицинскую карту в сторону и сложила руки перед собой.
- Тогда спешу поздравить вас. Вы беременны.
Я не могла сдержать улыбки.
- Как?
- Результаты терапии, ваше желание стать мамой. Теперь будем наблюдаться, чтобы сохранить беременность и родить здорового малыша. Я вам назначу еще несколько анализов…
Мне казалось, что из ее кабинета я вышла другой. Счастливой, радостной, веселой. и во всей этой эйфории мне хотелось кружиться, хотелось обнимать прохожих, улыбаться холодным лучам солнца во все тридцать два. Я стану мамой. Бог мой! Мне снова не верилось в это…
Я радовалась, но не тешила себя иллюзиями. Однажды уже было так и не однажды. Наверное, когда я рожу и смогу прижать кроху, лишь тогда мое сердце перестанет сжиматься от боли.