— Успокойся, милая, - торможу дочь, которая уже почти захлебывается от объяснений. - Все хорошо. Все прошло…
— Но это из-за меня драка произошла, мама, - в отчаянии уже шепчет, слезы на глазах.
— Темур твой брат и конечно он будет тебя защищать. На то и нужны братья, - стараюсь найти слова для успокоения детской души. Сама готова разреветься от ситуации.
— Но папа ведь ругался, - вглядывается в меня испуганными глазами.
— Просто у папы трудности на работе, он устает, - глажу ее по волосам, утираю пальцами скатившиеся слезы на щеках. - Вот и сказал не подумав.
Теперь злюсь на Насиба. Своими необоснованными и вспыльчивыми выводами поселил в Луше дочери смятение.
— Я правда не хотела, чтобы они подрались. Я буду обходить Владика, - заверяет меня и ломает руки. Еле немного и она забьется в угол в своей комнате и вытащить ее не получится оттуда.
— В этом нет твоей вины, милая, моя, - обнимаю дочь, крепко прижимаю ее к себе и целую ее в макушку. Убеждаю, что она здесь ни при чем. - Мальчики они ведь задиристые и порой бывают очень глупые. А Теймур у нас защитник и он никогда не бросит тебя в беде. Ты пожалуйста, не волнуйся так…
Не замолкаю и говорю все, что придет в голову. Все, что поможет ей успокоиться.
Глажу по ее волосам, стараюсь держаться и не выдавать как внутри меня все клокочет от боли. Мои дети страдают, а я не могу им помочь.
Я бы сама с этим Владиком поговорила. На него постоянно жалуются другие дети, да и родители. Но классный руководитель списывает все на возраст.
Скорее, дело в самом родителе мальчика.
Отец Владика крупный предприниматель, иногда он «помогает» школе. Тот самый инвестор. Думаю, мальчика до сих пор и держат в классе.
И потом, наши дети ходят в элитную частную школу. Мы там все оплачиваем крупную сумму за учебу.только остальные дети так не хулиганят, как Владик. Должны же быть рычаги давления на таких хулиганов!
Надо бы Насибу поговорить с отцом этого мальчику. Только судя по реакции мужа… с ним самим уже поговорил его инвестор.
Как же все сложно! И очень беззащитной чувствую себя перед опасностью.
А еще Насиб с разводом…
Отравляет душу новость. Я об этом стараюсь пока не думать. Если окунусь с головой в мотивы мужа с разводом, то могу утонуть с головой. Уйти в себя. А у меня ведь трое детей.
Кажется, мое сознание все еще в шоке и абстрагируется от этой новости. Иначе ударит она по самое не хочу.
А мне нельзя ломаться сейчас.
Только мысль о детях держит меня на плаву.
Струна внутри меня напряжена до предела. Кажется, дай я волю слезам и начни я себя жалеть - она лопнет. Тогда я не смогу идти дальше. Я утону в собственном горе.
Мне просто нужен план как уйти с детьми и… куда. Никого у меня не осталось. Даже дом отца был продан за долги.
Мне нужно будет достать свою наливку перед побегом. Ее должно хватить на первое время для съема квартиры. И сразу устроюсь на работу…
Обвожу глазами комнату вокруг себя.
Мои дети привыкли к роскошной жизни. Ни в чем не знала отказа. Для ни это само собой разумеющееся. Сколько они согласятся остаться со мной, где намного ниже уровень жизни?
Не думать об этом! Я все смогу им объяснить…
Я потом об этом подумаю, но сделаю все возможное, чтобы дети остались со мной. И обеспечу им максимально комфортную жизнь…
— Мама, - тихонько зовет дочь, - а папа будет еще злиться?
— Все будет хорошо, милая, - целую дочь в домик. - Я с ним поговорю и все объясню, - натягиваю улыбку через силу.
— А думаешь, если Асад Тагирович поговорит с папой и объяснит ему все как было на самом деле, то папа простит брата? - наивно хлопая глазами, спрашивает меня, а у меня в горле пересыхает.
Еще немного и сердце остановится.
Глава 9. Тайна
— А думаешь, если Асад Тагирович поговорит с папой и объяснит ему все как было на самом деле, то папа простит брата? - наивно хлопая глазами, спрашивает меня, а у меня в горле пересыхает.
Еще немного и сердце остановится.
Понимаю, что пауза затягивается, а мне надо ответить.
Сажусь на диван, уже не чувствуя ног, закрываю на миг глаза. Мне надо собраться.
Это просто совпадение.
— Марал, - выталкиваю из себя слова, а они дают очень трудно. - Кто он такой? - голос не мой, сиплый и звучит полушепотом.
— Асад Тагирович?
Переспрашивает изумленно, а я несмело киваю. Оглядываюсь по сторонам, убеждаясь что никого вокруг нас нет. Свидетелей нет.