Вытираю незаметно вспотевшие ладошки о ткань платья и тут же переплетаю пальцы между собой. Чтобы не так виднелось, что трясутся. Да и похолодели еще, хотя в доме тепло.
— Говорят, - тоже понижает голос до шепота, приближаясь ближе ко мне. Но глаза заблестели, скорее от любопытства, а не недавних слез. Проворно присела рядом со мной, - у него племянники и племянницы учатся у нас в школе. Видела бы ты как их много, - округляет и так большие глаза. - И с каждым годом поступает еще один. Они все такие умные и все сплошь учатся на отлично. И побеждают во всех олимпиадах. Такое ощущение, что этих племянников и племянниц у него ну ооооочень много, - тянет изумленно, кажется, даже немного разочарованно.
Я проникаюсь толикой ее настроения, но все же часто бьющееся сердце мне не остановить. Не получается успокоить. Прикладываю палец к губам, призывая говорить тише. Надо бы наедине поговорить, но не могу пересилить себя, чтобы ждать. Мне нужны ответы именно сейчас. Не понимаю своего порыва, ведь каждое воспоминание из прошлого обжигает похлеще раскаленного железа.
— А ты не знаешь его фамилии? - спрашиваю, не надеясь на ответ. Надеюсь на то, что это просто совпадение.
Только глубоко внутри теплится надежда. Робкая, напрасная, причиняющая еще дольше боли, но все же надежда.
Как мазохистка жду еще порции боли.
— Конечно, знаю, - удивляет меня дочь, - его племянник учится со мной в одном классе. Только мне кажется, - придвигается еще ближе, понижая голос еще ниже, - что это его сын. Он младше меня на год. Зовут Ровлан Башкиров, похож на Асада Тагировича. Даже походка у них одинаковая. Только я тебе ничего не говорила, потому что это тайна, - «закрывает» рот на замок и выкидывает воображаемый ключ.
Нервно улыбаюсь представлению дочери, чтобы замаскировать свой шок. Потому что… фамилия та же, которую я знала ранее…
У него есть сын…
По-другому и быть не могло. Это как спасительный круг. Если у него есть сын, то и жена есть. Семьянин. Как и я.
Так, получила ответы на вопросы? И потом, ты все еще замужняя женщина, Эйлина, о чем ты только думаешь?
Да, временно, но все же замужняя.
И в скором времени уеду с детьми. Пусть Насиб ищет меня днем с огнем. Развод я не подпишу раньше.
Решительно встаю с дивана.
— Ладно, пойдем шпионка моя, - протягиваю дочери руку, говорю слишком веселым тоном, - пора тебе переодеться, а мне надо к Теймуру заглянуть. И Лайлу тоже не помешает проведать.
Марал тепло улыбается мне, берет за руку и обнимает тут же. Пытаюсь сохранить крупицы своей внешней твердости и уверенности. Потому что внутри меня растормошили похороненные давным-давно воспоминания.
Я давно их запрятала в самой глубине своей души, потому что не осталось у меня на них права.
Не смогла я сберечь то, что было ценно.
Только и выбора у меня другого не было.
Лучше пусть мой брат будет жить…
— Мама, ты о чем? - выводит из раздумий дочь.
Смотрю на нее удивленно.
— А о чем я?
— Ты только что сказала, что «лучше пусть мой брат будет жить». Что ты имела ввиду?
Я сказала вслух? Я что, с ума схожу?
— У тебя есть брат? А почему ты не говорила об этом раньше? - и смотрит Марал так пристально, что понимаю - я сказала лишнее. Она не должна была это услышать.
— У меня ведь должны быть двоюродные братья. А мысли вслух порой звучат очень противоречиво. Давай, уже в свою комнату иди, - натягиваю вновь улыбку, целую быстренько в лоб и подталкиваю к ее двери в ее спальню. Понимаю, что отговорка так себе, но прости, моя родная, ты еще слишком мала для таких разговоров. Вообще лучше тебе не знать о моем прошлом ничего. И губки надула для пущей демонстрации своей обиды.
Ничего страшного, это мелочи.
Сама иду к двери рядом. Останавливаюсь напротив комнаты Теймура.
Слежу как закрывается дверь за Марал и только потом стучусь к сыну.
В ответ тишина.
Еще раз стучусь.
И опять тишина.
Тихонько отворяю дверь на несколько сантиметров, благо не запирается мой сын. Произношу тихо и острожно:
— Я захожу.
Жду несколько секунд, чтобы если что, то мог собраться. Просовываю голову в открывшуюся щель двери и вижу как Теймур стоит у кровати. Он поспешно натягивает футболку и смотрит на меня растерянно.
— Можно с тобой поговорить? - интересуюсь, пряча беспокойство.
— Да-да, заходи, - нервно разрешает, запуская пятерню к короткие волосы.
Привычка отца и ему досталась. Каждый раз я умилялась этой схожести, а сейчас отзывается болью в груди.
Закрываю за собой дверь и иду к сыну. Хотя откоса идет достаточно света с улицы, но в комнате включен свет. Нервничает, обмывает. Но внешне старается держаться как будто ничего не было.