Проверяю золотые украшения в шкатулке. Их я прихвачу с утра, прямо перед выходом.
Я на нервах переодеваюсь в джинсы, а длинную блузку оставляю. Пачку денег засовываю за пояс штанов. Да, неудобно, но смогу достать в любой момент. Я бы и документы прижимала к себе, только это точно не прокатит.
Ставлю рюкзак у дверей, чтобы сразу прихватить с собой при выходе.
Ставлю будильник на семь шесть утра. Потом, подумав, настраиваю еще пять будильников с перерывом в пять минут. Чтобы точно не проспать.
Я знаю, что Насиб до утра не вернется домой. И это в лучшем случае бывало раньше. В последние месяцы он приходит обычно к позднему ужину, если с вечера запланирована задержка в офисе. В большинстве своем так и происходило…
Встряхиваю головой, развевая волосы. Сажусь на край кровати и смотрю в окно. На улице уже стемнело.
Тетя Исмат даже не спросила откуда я иду. Так была увлечена своей победой. Только что это ей даст?
Ложусь на кровать, обнимаю подушку и закрываю глаза.
В сознании вспыхивает образ Насиба. Он постоянно говорит о том, что ему нужна моя помощь:
«Это все временная мера, Эйлина…»
« Мы можем лишиться всего, понимаешь?»
«Мне нужна твоя помощь, Эйлина…»
«…это всего лишь игра на публику, в моем сердце и в моей жизни всегда будешь только ты, Эйлина…»
И так по кругу. Нет конца и края этим фразам.
«Я так не могу поступить, Насиб!» - шепчу ему в отчаянии, заливаясь горькими обжигающими слезами. Тяну к нему руки, чтобы поддержал меня, обнял, сказал, что это была вселишь глупая шутка.
«Да что ты возомнила о себе!» - кричит во все услышание озлобленно и громко хлопает дверью.
А я вмиг распахиваю глаза и подскакиваю на постели.
— Что ты задумала, я тебя спрашиваю? - все так же кричит Насиб.
Я думала, что это все еще голос из сна. Но, повернув голову в сторону, вижу как муж тянет мою руку к себе, пытаясь растормошить меня или же поднять. Его лицо перекошено от злости и он пытается чего-то добиться от меня. А я не понимаю, что он от меня хочет.
Глава 12.
— Что ты задумала, я тебя спрашиваю? - все так же кричит Насиб.
Я спросонья плохо соображаю.
— Зачем ты взяла документы детей? - размахивает бумагами перед моим лицом.
И тут до меня доходит, что происходит.
Страх пробирается до самы костей.
— Отвечай, Эйлина, - приближает свое лицо вплотную к моему, схватив меня за шею, и смотрит прямо в глаза. Как обезумевший смотрит. Зрачки расширены и блестят призрачным огнем.
Мурашки бегут по коже от осознания того, что Насиб может придушить. Хватаюсь пальцами в рукав его пиджака и пытаюсь отцепить его от себя. Но муж еще сильнее сдавливает мою шею. Ровно настолько, чтобы могла дышать.
— Что ты надумала, говори, - медленно, сдерживая свой гнев, дышит мне в лицо.
— Ни чего, - хриплю в ответ. - Ничего, Насиб, - мне безумно страшно от его взгляда и его действий.
Почему он так рано пришел? Никогда такого не было обычно под утро. И сразу в мой рюкзак полез. Что теперь будет с детьми?
— Вставай! - рявкает, отчего я вздрагиваю, и отпускает мое горло.
Я начинаю кашлять, прикрывая горло и стараюсь отползти назад.
Я уснула прямо в одежде. А хотела просто вздремнуть. Если бы уснула, то смогла бы избежать этой сцены…
— Я тебе сказал вставай! - кидается ко мне на кровать и дергает за руку. Тащит к двери.
— Насиб, что происходит? - наконец получиться спросить.
— Я сейчас покажу тебе, что значит идти против меня, - шипит, понизив голос и ведя меня по коридору.
В доме горит приглушенный свет, ковру никого. Все спят уже, наверняка.
Я с ужасом наблюдаю как мой некогда любимый муж тащит меня на выход, злобно шипя и со звериным огнем в глазах. Я боюсь позвать на помощь, потому что дети испугаются. Такую сцену им точно не стоит видеть. Уж тем более в таком нашем положении.
При выходе успеваю прихватить только легкую короткую куртку с плечиков и стоящие на виду старые кеды пока Насиб переобувается. Моей руки он так и не отпустил, поэтому приходится действовать быстро.
Но муж не ждет, чтобы я хотя бы обулась, так и ведет на улицу.
«Хорошо, что носки не сняла и джинсы надела» - замечает на периферии мозг.
В самый ужасный момент моей жизни, мозг замечает незначительные вещи.
А вот носки только были светлые.