А тут так с громом получилось…
Прижимаю сама дочурку к себе и думаю как же старшие доберутся до дома. Стеной ведь льет дождь.
— На улице все равно начался сильнейший дождь, - привожу аргумент в ответ на протест Алмаз остаться с нами на обед. - Сейчас вы только промокните, а так есть вероятность, что скоро станет слабее лить, - мягко привожу аргументы и встаю со своего места с дочуркой на руках. Мне нужно уложить ее на дневной сон. - А меня прошу простить, у ребенка тихий час, - целую малышку. - Да и страшно ей в такую погоду видимо.
Ухожу на второй этаж, по дороге показав Савве взглядом, чтобы наполнила тарелку гостьи супом.
В спальне удается уложить Лайлу спать, после того как укачиваю ее в кресле-качалке, шепчу на ушко какая она у меня замечательная и что самая лучшая девочка на всей планете. Подкрепляю все поцелуями и массажем головы.
Правда проходит времени больше обычного, потому что пришлось придумать сказку про великана, который ходит по небу и ищет себе друзей. И лишь поэтому на небе сверкают молнии и грохочут облака, потому что постоянно сидеть в своей пещере Великану надоедает. Нг мне все в радость, чтобы только губ моей малышки касалась улыбка. Что в последнее время редкость…
— А как еще найдет Великан друзей, если не будет шагать и высматривать согласных на его дружбу детей? Только он не может никак…
Заканчиваю свою «сказку» потому что Лайла уже спокойно спит в обнимку со своим плюшевым длинноухим зайцем. Поправляю ей одеяло, оставляю только свет от лампы в виде единорога и тихонько выхожу из комнаты дочерей. Дверь оставляю чуть приоткрытой, малышка не любит закрытые пространства, если меня рядом нет.
Бедная моя, как же ей тяжело. Сердце каждый раз щемит от боли когда смотрю в ее беспокойные глаза, когда отчаянно хватает меня за руку или прижимается к моей ноги, словника спасения или защиты.
В уголках глаз выступают слезинки, искажая картинку коридора впереди.
Снова в глазах темнеет и вскидываю машинально руку, хватаясь за рельефную поверхность обоев. Мне надо устоять на ногах и переждать сбившееся дыхание и мушки перед закрытыми веками.
Сжимаю переносицу трясущимися пальцами, массажирую, отчаянно моля Аллаха, чтобы помог мне сейчас. У меня внизу гостья, муж и тетушка, перед которыми неудобно отсутствовать во время общего приема пищи.
Мне надо собраться.
Выпрямляю спину, голову прямо, дышать размеренно.
Перед глазами окончательно проясняется когда делаю шаг вперед. Ну, вот, все временно, слава Аллаху.
— Эйлина, - окликает муж, когда сталкиваемся с ним на лестнице. Останавливаюсь, даю ему пройти вверх, — пойдем поговорим.
И голос холодный, взгляд снова холодный.
Да что же такого случилось, что он такой сегодня серьезный? Словно не с женой разговаривает, а с провинившимся подчиненным.
Молча следую за Насибом, потому что он не дожидается моего ответа, а прямиком следует к своему кабинету.
Когда захожу в комнату, то закрываю за собой дверь и сажусь напротив стола мужа.
А Насиб смотрит холодным взглядом и снова липкий страх пробегается по коже…
У нас в последние месяцы сложно все с мужем. Он на работе пропадает, а я с Лайлой постоянно нахожусь, чтобы ей не было так страшно.
Поэтому мы отдалились друг друга. Будто между нами вырастает невидимая ледяная стена. Думаю, что это временно. Пока каждый из нас справляется со своей проблемой.
Насиб говорил, что ему нужно примерно полгода усиленной работы, чтобы возвысить кампанию, выйти на новый уровень.
Я, как понимающая женщина, поддержала решение мужа и ждала.
Прошло всего три месяца. Осталось еще три…
И свое чувство отчужденности или даже ненужности постоянно отгоняю. Потому что мы с Насибом многое пережили, я сделала многое, чтобы быть с ним. И чтобы его бизнес процветал.
Но каждый раз, вспоминая, что мне скоро будет тридцать лет, в сердце поселяется неимоверная тоска. Эта жизнь мне не принадлежит. Чего-то нет в ней.
Склоняю голову набок, рассматривая мужа словно под другим углом.
Привлекательный мужчина тридцати пяти лет. Он стал только сильнее за десять лет нашего брака. Теперь с ним мало кто захочет соперничать, у него деньги и власть.
Я им восхищаюсь и люблю. Только сейчас эта любовь трансформировалась во что-то другое. В привычку?
— Слушаю тебя, дорогой, - улыбаюсь и проговариваю тихо и мягко.