Чтобы понял меня, вошел в мое положение. Он лучше всех знает, какого мне было после того как выкрал меня. Как я тогда держалась на чистом упрямстве и гордости.
Гордости, которую сама же растоптала. И сама же оттолкнула от себя единственного родного человека своего брата… Амира с тех пор я не видела. Он словно как сквозь землю провалился.
В страхе моргаю, пока воспоминания из прошлого не захлестнули меня. Я прячу их в самом отдаленном углу своей памяти. Прошло уже десять лет, а кошмары по ночам все же снятся, мучая меня угрызениями совести до сих пор.
Оттого еще тяжелее осознавать на какой шаг идет Насиб ради бизнеса. А как же наша семья?
— Ты будешь с детьми некоторое время в нашем загородном доме, пока я тут не улажу все неприятности.
Как обухом по голове.
— Ты нас отошлешь подальше? - в ужасе произношу, а у самой мир рушится на кусочки. Все полыхает внутри от отчаяния, хоть бейся головой об стену, будто это поможет стереть наш разговор.
— Это все временно, Эйлина, - раздраженно повторяет, отряхивая моя ладонь со своей руки. - Что ты закатываешь истерику? От тебя я меньше всего ждал осуждения, а могла бы меня поддержать, - гневно, на повышенных тонах бросает обвинение.
Меня снова трясет. И снова слезы застилают глаза.
— Выбирай, Эйлина, - его пальцы сжимаются выше плеча, вскрикиваю от неожиданности, дергаюсь, - слушай сюда, - уже больнее вцепляется в кожу, притягивая к себе, а голос жесткий и давящий. Точно появляется завтра следы от захвата. - Либо ты подписываешь договор о разводе, либо же я буду действовать уже другими методами, - со злостью сквозь зубы швыряет в меня условия, отчего волосы на затылке шевелятся. От ужаса мурашки юркают за шиворот, вниз по позвоночнику, вызывая животный страх.
Я боюсь его цепкого и уничтожающего взгляда. Черные глаза не сулят ничего хорошего.
— У тебя есть время подумать до завтра. А пока посиди тут и подумай, - смеряет недовольно-презрительным взглядом и отталкивает в сторону.
Оказываюсь у окна и не смею от шока пошевелиться. Насиб уходит широким размашистым шагом, не оборачиваясь. Дверь захлопывается с хлопком, заставляя нервно дернуться и подскочить в сторону. Ударяюсь бедром о край подоконника, только боли как таковой не чувствую.
Я вся сама как вскрытая боль.
Хватаюсь за голову и плюхаюсь на колени.
Финальной точкой становится звук поворачиваемого ключа в замочной скважине. Вскидываю голову на звук, таращась во все глаза на дверь. Мне показалось?
Глава 5. Бежать
Подбегаю в ужасе к двери.
Не мог меня Насиб закрыть в своем кабинете. Не мог так поступить со мной! Я ведь его жена.
Дергаю металлическую руку - не открывается.
— Только не это, пожалуйста, - шепчу отчаянно, на слезы уже не обращаю внимания.
Еще раз… и еще…
Открылась.
Выдохнула.
Замерла.
Глазам своим не верю. Значит, не закрыл Насиб дверь. Он со мной так жестоко не поступил.
Все еще есть надежда…
Живо смахиваю слезы с лица, одергиваю платье. Выхожу в коридор и никого вокруг.
Подхожу к лестнице и прислушиваюсь к разговорам внизу. Слышатся обрывки разговоров, смех. Как я понимаю, все в хорошем расположении духа, отчего будто бьет по оголенным нервам.
Чувствую поступающую панику и ухожу прочь от счастливых голосов. Мне надо привести себя в порядок. Срочно!
Вбегаю в нашу с Насибом спальню, обвожу все здесь затуманенным взглядом и застываю прямо на пороге. Слова мужа обрушиваются новой лавиной боли и отчаянья.
Как он мог такое мне предложить? Как он может ставить во главе угла свой бизнес и деньги, когда мы прошли через такой ад. Я отдала себя без остатка ему, я отреклась от своих корней и от своих родных.
Я через столько всего прошла, чтобы… услышать этот страшный приговор?
Как ты мог Насиб? Как тебе просто в голову пришла такая идея?
Ноги не держат, на плечи будто сваливается стоптанная плита. Прислоняюсь к двери, от которой не сделала и шага прочь, спиной. Скатываюсь по ней на пол и обнимаю ноги руками. Прячу голову на коленях и не сдерживаю слез.
Я в неимоверном отчаянии.
Единственный верный выход - это уйти с детьми и пусть спасает как ему заблагорассудится.
Только куда мне идти? У меня никого ведь не осталось. С того момента как в ту ночь призналась брату Амиру, что сама сбежала с Насибом дорога домой мне оказалась закрыта.
Только у меня не было другого выхода…
Жалость к себе затапливает, даю волю слезам.