Еще бы, представляю, как она уже успела себя накрутить за время дороги. Правильно, пусть накручивает себя, пусть делает это. Она должна понять, какую огромную ошибку совершила, она должна искренне раскаяться.
— Ну что, пройдем в кабинет или в спальню? — ослабляя галстук, спрашиваю у нее. — Нам нужно поговорить, Полина, и я надеюсь, ты понимаешь, каким будет наш разговор.
Подхожу к ней со спины и начинаю все это говорить, щекоча дыханием открытую любимую шею. Жена ведет плечом, тихонько вздрагивает, и это доставляет мне непередаваемое удовольствие.
— Алиса не должна ни видеть, ни слышать, что между нами происходит. Ты ведь не хочешь этого так же, как и я, дорогая моя беглянка.
Глава 21
Глава 21
Полина
Смотрю на мужа и не могу понять, почему он так жесток со мной. Я вижу по его предвкушающему взгляду, что задумал неладное, и неважно, куда мы пойдем в спальню или в кабинет, он везде настигнет меня, везде достанет со своей карой.
Я не знаю, что меня ждет за кара, не знаю, смогу ли я выстоять и выжить после нее, смогу ли сохранить тот хрупкий мир, что есть сейчас во мне.
Но я понимаю одно, сейчас во мне что-то надломилось.
Эта свобода, которая упорхнула буквально из-под носа, оборвала все во мне. Оборвала, сломала, разрушила и еще много всего в этом роде. Остался всего один-единственный крошечный шаг до полного краха. Я в шаге от того, чтобы перестать существовать.
Но это не самое страшное. Больше всего меня страшит то, что я поняла одну простую вещь: почему-то для своей дочери я не семья. Нет, ну, правда, сами подумайте, она не думает о том, что мне может быть больно из-за ее любви к отцу.
Да, понимаю ей всего пять лет, и она еще очень маленькая, открытая и ничего такого не имеет ввиду своим поведением, для нее я мама, для нее я любимая, но я все время рядом с ней, я для нее как данность, а папа, папа часто пропадает из ее поля зрения и поэтому он такая недостижимая высота и каждую минутку любви с ним она ни за что не променяет на что либо, она готова бороться за каждую секунду рядом с ним.
Я не понимаю этой безумной тяги к нему и ревную, е могу ждать, когда наступит период взросления и ребенку снова нужна стану я. Мне страшно и будучи подростком она снова будет предпочитать отца, не меня. Глупо, знаю, но не могу иначе.
Только это все уже совершенно не важно. Куда важнее то, что я не смогла насладиться тем самым журавлем в небе и упустила синицу в руках, хотя крепко держала. Возможно, конечно, я ошибаюсь и пыталась удержать того журавля свободы, но я не знаю, правда, не знаю.
Я запуталась во всем, поэтому лишь обнимаю себя руками, смотрю на мужа и мотаю головой. Не хочу отвечать, не хочу выбирать, не хочу говорить. Хочу просто закрыться в одной из комнат и пересидеть сегодняшнюю ночь, переждать бурю, а завтра его эмоции утихнут и уже будет не так страшно с ним разговаривать.
Сейчас меня действительно пугает то, что он может сделать. Меня пугают перспективы будущего, и мне страшно об этом ему говорить, потому что кто знает, вдруг он сильнее разозлится и его наказание будет еще более жестоким. Я перестала понимать, с кем и где я нахожусь. Я одно лишь понимаю, что передо мной не мой муж, передо мной какой-то дикий разъяренный зверь, и мне очень жаль, что настал тот день, когда я с ним столкнулась.
— Ну так что, Полина, я жду, говори, спальня или кабинет. У тебя есть десять секунд, иначе я все решу за тебя.
Муж подходит ко мне, гладит костяшками пальцев по лицу, поправляет хвост на затылке, чтобы он снова стал упругим, а не грозился вот-вот распасться.
Такие простые жесты, заботливые, нежные, ласковые и в какой-то степени даже интимные. Раньше я их любила, они были для меня чем-то знаковым, серьезным и важным, а сейчас я вздрагиваю от этого мимолетного прикосновения к себе, потому что я не знаю, мой ли это мужчина.
Я больше не чувствую твердой почвы под ногами, больше не чувствую себя как за той самой каменной стеной. Я вновь выброшена в этот жестокий холодный мир, где можно рассчитывать только на себя. И это удручает, потому что раньше мне казалось, что, если у тебя есть семья, то совершенно не страшно, что происходит в мире вокруг, ты все выстоишь, все преодолеешь. Сейчас все рухнуло.
— Десять, — начинает обратный отсчет муж, а я нервно всхлипываю.
— Какая разница? Ты везде причинишь мне боль, будешь жесток, сорвешься за все, — в ответ на его отсчет говорю то, что сейчас творится в мыслях.