— Ты к ней поехал, да? К ней? — не знаю, зачем спросила у него.
Наверное, хотелось какого-то подтверждения, что он действительно для меня окончательно потерян, вот только я не получила желаемого ответа.
— А ты сама догадайся, — неоднозначно отвечает мне и уходит, спокойно закрыв за собой дверь, хотя я ждала оглушительного хлопка, ведь это было бы так логично.
Я еще долго стояла после того разговора в кабинете и не могла пошевелиться. Не знаю, через сколько пришла в себя и все же вышла, но, когда сделала это, увидела, что Алиска завалилась спать в чем была. День выдался очень насыщенным, вот ее и сморило.
Увидев это, пришла в спальню и начала плакать, предварительно поставив будильник на половину пятого вечера, и нет, не для того, чтобы начать готовить ужин к приходу мужа, как раньше делала, а для того, чтобы разбудить дочь.
Если она сейчас достаточно выспится, потом долго не уснет вечером и будет полночи ворочаться, и это в лучшем случае. Ну и так жестоко поднять ее сразу я не смогла. К тому же мне самой очень нужна эта передышка, так я хотя бы знаю, где она, знаю, что не зайдет в нашу с мужем комнату, и не увидит меня в таком раздавленном состоянии.
Душу выворачивает наизнанку. Я даже не знаю, из-за чего больше: из-за предательства мужа, из-за того, что побег не удался, из-за его обвинения в том, что сама во всем виновата, или из-за того, что сейчас велика вероятность того, что он с любовницей.
Я думаю обо всем, абсолютно обо всем, и даже о том, как он в упрек мне выкинул мою боязнь садиться за руль. И о том, что она заслужила в качестве подарка машины, а я, получается, нет. Да, он готов мне ее купить, но после моих высказываний, как какое-то одолжение.
Господи, да даже не в машине дело, а просто в отношении. Я не понимаю, правда, не понимаю, чем все это заслужила. Я ведь продолжала следить за собой, ухаживала за ним, за детьми, была лучше для него. А в итоге все получилось вот так. Где же, в чем же я провинилась?
Нет, я не хочу ни думать, ни понимать. Я ничего не должна прокручивать в своей голове, чтобы понять, в чем виновата. Так не поступают взрослые люди, они не перекидывают с больной головы на здоровую.
Если его что-то беспокоило, он должен был мне об этом сказать, обязан. Так поступают люди в семье. Я ведь ему рассказала, почему боюсь водить, доверилась ему, открыла душу, а в итоге, что получилось? Он использовал это против меня. Не могу в это поверить, вот просто не могу.
Еще и живот болит. Это все нервы. Я слишком много нервничала в последние дни, и организм решил мне устроить веселье. Боль тянущая, немного режущая стала моей подругой сейчас.
Я не могу найти себе место, ворочаюсь в обнимку с подушкой и ничего не могу поделать. Я не могу найти ту самую спасительную позу, в которой бы боль утихла. И ведь боль такая тупая, не настолько острая, чтобы ее невозможно было терпеть. Она скорее противно ноющая, да, наверное, так будет, правильнее сказать, противно ноющая и слегка тянущая.
В какой-то момент я даже сосредотачиваюсь только на этом, потому что мне хочется, чтобы это закончилось.
Я так не люблю таблетки, во всяком случае, для себя, но сейчас понимаю, что надо спуститься и выпить какой-нибудь спазмолитик. Я не смогу вот так ходить и ждать, когда организм восстановится после стресса.
Да, понимаю, что поступаю глупо, просто купировав последствия, но что поделать, другого не остается. Мне нужно, мне очень нужно, чтобы не было этой боли, и я смогла снова начать думать. Тем более осталось не так много времени до прихода мужа.
Глава 24
Глава 24
Александр
— Снова она звонит, настойчивая девочка, очень настойчивая, смотри, потеряешь над ней контроль. Таким только палец в рот положи, по локоть откусят, а может и дальше, — видя то то, как я сбрасываю вызов и устало отбрасываю телефон по столу, говорит друг.
Все то он видит, все то он подмечает, вот только ничего не понимает до конца, а поговорить я с ним на эту тему так и не решился. Все же он, в отличие от меня, продолжает жить одинокой жизнью, и она его вполне устраивает. Он не понимает, зачем я вообще женился и почему сейчас не разведусь, раз пошли какие-то проблемы.
Ему просто не понять меня. Он еще ни разу не любил, не любил так, чтобы дышать без нее невозможно, не любил так, чтобы мысли все время только о ней, и неважно, в ссоре вы или все у вас хорошо, не любил так, чтобы даже когда злишься, когда готов ее удавить собственными руками, волнуешься о ней и ни за что не дашь в обиду, не причинишь боль.
Когда-нибудь он встретит ту самую и поймет, почему я сейчас так жесток и не отпускаю ее. Я никогда ее не отпущу. Если захочет, мы все изменим и все вернется, как было. Если нет, тогда нам придется приспосабливаться к новым условиям.