— В какой? — с хрипом спрашиваю у нее, утирая одинокую слезинку.
— Он ведь мне изменил, а я тогда работала на двух работах, уставала, денег не хватало, а тут такое. Поругались мы знатно. Он сказал, что больше так не будет, что это была ошибка, что он изменится, что он найдет более денежную работу, чтобы я могла отдохнуть, что не хочет меня терять.
Интересно, Саша тоже от меня устал? Похоже не то, просто говорить не хочет об этом, чтобы еще сильнее не ранить.
— А я понимала одно, третью работу не потяну, а ребенка надо поднимать. Я согласилась, согласилась жить с ним, но мы стали соседями, играли роль для сына. И не смогла сначала простить его искренне, хотя да, он исправился. Я точно знала, что он больше мне не изменяет. Но вот не могла к себе его подпустить, не могла и все. Даже просто поцелуй в щеку был для меня наказанием.
Как она могла быть в этом уверена? Я не уверена сейчас ни в чем, вообще ни в чем. Понимаю, возможно у нас слишком мало времени прошло, не улеглось ничего, но пока мне сложно себе все это представить.
— А потом, в день он попал в аварию, очень сильную аварию. Он был на волосок от смерти, и пока я ждала новостей из операционной, поняла такую вещь. Та обида, та гордость, то неумение прощать очень дорого порой стоит. Стоило только представить, что я больше никогда не увижу его, не услышу тихий смех, останусь без его улыбок, без его комплиментов, без его внимания, страшно стало.
Такого никому не пожелала бы. Каким бы ни был Саша, не хотела бы, чтобы с ним что-то подобное случилось.
— В тот день поняла, что действительно люблю его и своим упрямством наказываю нас обоих, наказываю очень сильно. Просто представь, что его не будет рядом твоего Александра, вот не будет, и что ты почувствуешь?
Ее рассказ заводит меня в тупик, я не знаю, как на это реагировать. В груди сразу щемить начинает. Одно понимаю точно… но не успеваю даже подумать ни о чем, на телефон приходит сообщение от Саши.
Глава 34
Глава 34
Александр
— Я смотрю, ты забылась, девочка, заигралась, решила, что все тебе можно, что все тебе позволено, и что непонятно с чего, я сделаю тебя своей женой? У нас с тобой изначально какой уговор был, забыла? — рявкаю на девчонку, которая находится в камере, пока идет следствие.
Да, я не оставлю это просто так. У нее совсем разум помутился. Пусть или в психушку забирают, или сажают, может быть, хоть там мозги на место вправятся.
Я ей ничего не обещала, вернее, то, что пообещал, выполнил, а она захотела большего, но так не пойдет.
— Я все прекрасно помню, все. Но ты говорил, одна ночь, подарок и расходимся. Да, подарок я выбрала еще тогда, и ты мне его подарил, вот только теперь эта машина требует ремонта, на который у меня нет денег, и она просто стоит, как металлолом.
Девушка подлетает к решеткам, хватается за прутья и дергает их, пытаясь расшатать. И как же меня злит ее поведение, как же неимоверно раздражает вот эта наглость, этот громкий голосок. Никогда не выносил, когда она открывает свой писклявый рот.
— То есть я осталась без всего: и без машины, и без отступных, а пользовался ты мной не один раз. Ты сделал все, чтобы я стала зависима от тебя, все. Ты приручил меня, приучил к себе. Пусть твоя кошелка сдохнет. Ненавижу ее!
— Лучше тебе замолчать. Ты сядешь, Инна, сядешь надолго, либо тебя упекут в дурку. Любой вариант меня устроит, но то, что ты придумала в своей голове, не имеет никакого отношения к реальности. Лечи голову и никогда не попадайся мне на глаза. Я тебя предупреждаю первый и последний раз. Второго шанса у тебя не будет. Я тебя уничтожу, если посмеешь появиться на глаза.
Но она не останавливается, продолжает нарываться.
— Она ведь старая, страшная, ты ее не достоин, а она не достойна такого, как ты. Грузчик — вот ее предел. Никчемная, ни на что не способная, она не заслуживает тебя, не заслуживает! Почему ты так со мной обошелся?
Ее глаза начинают лихорадочно блестеть, что-то в них меняется, и слепая одержимость становится жгучей яростью, ненавистью. Вот оно, настоящее лицо. Кто бы сомневался.
— Машина — это мои отступные, и я тебе сразу сказал за твое молчание и за исчезновение из моей жизни. Будет тебе подарок, ты его назвала, а я обещал тебе, если помнишь, подарить его, когда надоешь.
Специально игнорирую момент с Полиной, чтобы не разжигать конфликт, иначе удавлю ее здесь, и за решеткой окажусь я, а не она.
— Но ты ведь смеялся, ты был рад, ты был счастлив в тот день, и до этого у нас с тобой не заходило разговоров о расставании. Это был не прощальный подарок, хватит мне врать. Если ты просто не хочешь делить с ней имущество, так и скажи, давай избавимся от нее. Давай, это ведь легко, и будем жить счастливо. Только мы с тобой, — все с той же злобой и ненавистью продолжает говорить это.