Пожимая плечами, говорит подруга, я готова подписаться под каждым ее словом. Сама в таком же смятении, сама в таком же недоумении. Сложно все в этой жизни, очень сложно, особенно когда человек ведет себя весьма неоднозначно.
— Вот и я также, — тяжело вздохнув, подхватываю ее слова, — а еще я не знаю, страшит меня или наоборот, то, что он допускает мысль нашего расставания. Раньше он боролся за сохранение семьи. Он считал, что итог наших отношений может быть лишь один, а сейчас он готовит подушку безопасности для меня. Наташ, неужели это все? Неужели он на подсознательном уровне решил отпустить меня, решил вернуться к этой девчонке, которой подарил машину?
В голове мой голос дрожит, в своих мыслях я плачу, говоря эти слова, а на деле просто смотрю и уверенно спрашиваю подругу, только тихим голосом и нет, в нем нет ноток того, что я потеряна.
— Я не знаю, Полин. Во всяком случае, что-то в нем изменилось. Возможно, он понимает, насильно мил не будешь. А он, как бы то ни было, сейчас удерживает тебя насильно. Может быть, наоборот, он хочет таким образом помочь тебе спокойно уйти и готов принять тот факт, что ты можешь захотеть быть одна, а значит, не должна ни о чем таком волноваться. Не знаю. Я запуталась. Я даже того, что сказала, сейчас вообще не поняла. Не слушай меня, здесь советчик из меня не к черту.
Вот тут я с ней согласна, сама ни слова из того, что она сказала, не поняла, и да, у меня у самой такой же сумбур в голове, самый настоящий сумбур.
— Я тоже ничего не понимаю, Наташ. Ничего. Я даже себя не понимаю, я раньше хотела уйти, а когда услышала, это, возмутилась, возмутилась очень сильно. И еще испугалась, что он действительно может перестать бороться, — вот тут не лукавлю.
Я действительно испугалась, не знаю, когда он пусть и грубо, цинично поступал, стараясь удержать рядом с собой, я испытывала некий восторг, мне нравилось, что он не сдается, мне нравилось, что он борется. А тут, от этой перспективы стало как-то грустно, не по себе, паршиво. Да много чего стало на душе.
— Блин, ну в любом случае, Полин, это дорогого стоит, правда. Я сейчас не собираюсь вставать на его сторону. Просто даже глядя со стороны, мужик тебе помогает. Он не высмеял твое занятие, а наоборот, нашел тех, кто может помочь тебе раскрутиться, и он делает это тихо, спокойно.
Я понимаю, что он мне помогает. Я понимаю, что он действительно отнесся к этому с уважением, и это подкупает, поэтому мне тяжело понять, что вообще происходит и как правильно здесь поступить. Повторюсь, это нереально огромный шаг в мою сторону, и это сильно подкупает. Очень сильно.
— Да большинство мужиков смеется над этим, считают глупым занятием, считают, что жены ничего не делают таким образом и просто пытаются себе значимость придать. А твой же твой, наоборот, воспринял это всерьез, и это заслуживает определенного уважения. Не знаю, у меня сейчас столько очков ему добавилось, ты себе даже представить не можешь, и хочется сказать, что даже жаль такого мужика отдавать.
Вот именно этого я боялась именно такой реакции я боялась высмеивания с его стороны, боялась, что припишет лень, а на деле нет. Не было такого, он даже наоборот, интересуется, как я себя чувствую после того, как напишу несколько глав, не устала ли.
— Ну вот, правда, жаль какой-то там пигалице малолетней отдать, которая пришла на все готовенькое, только и делает, что у него подарки выпрашивает. Да блин, как бы то ни было, такая корова самому нужна, все не унимается подруга, и ее можно понять.
Ахаха. Как же это смешно звучит. Жаль такого мужика отдавать. Да, это правда, мне действительно жаль, и понимаю, это только сейчас, когда она говорит такие простые слова.
Жаль.
Вот какое состояние у меня на душе сейчас.
— Нужна, нужна, — зачем-то повторяю несколько раз одно и то же, проводя пальцем по спинке дивана. — Но что будет дальше, Наташ, как долго это все продлится? Через сколько ему может надоесть быть таким понимающим, заботливым, молчаливо помогающим? Через сколько? Мне очень страшно, Наташ, я так этого боюсь, я так боюсь отката назад, ты не представляешь.
Вот здесь голос меня подводит, он начинает дрожать, впрочем, как и все тело. Меня резко начинает знобить, даже мурашки по коже бегут.
— Мне нравится, куда мы движемся сейчас в сложившейся ситуации с Сашей, но я боюсь, понимаешь? Я очень сильно боюсь.
— Понимаю, очень хорошо понимаю, но, Полин, пока ты не пройдешь этот путь, ты не узнаешь, что будет в конце, и дать какой-то совет я не могу, просто живи, сердце подскажет, а время все расставит по своим местам. Только так. Надо жить, причем жить без страха, потому что страх, он все убивает. Даже самое хорошее.