Машина уже прогрелась, но меня все еще колотит. Сам не могу понять отчего. Мыслями постепенно улетаю и думаю уже не о Лерке. И не о сраном интернате. В голове другое.
Бумбон. С бутером в руках.
Вот ведь…
Интересно, что с ней стало? Лица ее не помню, но никогда не забуду эти глаза. Большие и добрые. Глаза человека, который смотрел на меня не как на отброса, а как на нормального пацана. Как на своего.
Имени тоже не помню. Да и не знал, кажется. Шапку ее дебильную с бумбоном — очень хорошо запомнил.
Усмехаюсь, вспоминая, как он подпрыгивал каждый раз, когда она шла.
Бумбон была слишком мелкая тогда, чтобы понимать, как мне херово. Но всегда появлялась, когда было поганее всего. Болтала без умолку, как радио, и бесила меня жутко своими вопросами.
Да, пожалуй, она была единственным светлым пятном в моем мрачняке.
Куда ты делась, Бумбон?
Надеюсь, у нее все сложилось нормально. Может, уехала отсюда. Замуж вышла, и все дела. Прикольно было бы позырить, какой она стала.
Паркуюсь у гостиницы. Поднимаюсь в номер, скидываю куртку на стул.
Долго туплю, глядя на собранную сумку посередине комнаты и на весь беспорядок. Подхожу, поднимаю заваленный на бок стул. Сажусь и зарываюсь пальцами в волосы.
Часть меня все еще орет, чтобы я съебывал отсюда как можно скорее. Встреча с Лерой заставила меня желать этого еще отчаянней.
Но другая — что я не могу уехать отсюда без Алины. Только с ней.
Со вздохом встаю, начинаю раскладывать обратно шмотки в шкаф. Надеюсь, что порядок утихомирит мысли. Только вот они продолжают лупить по мозгам.
Прокручиваю сегодняшнюю стычку с Алиной. Как она заявила, что не любит меня больше.
Назло сказала? Назло села в тачку?
Или все действительно так, и я окончательно все просрал?..
На контрасте вспоминается, как смотрела на меня раньше. С доверием. С нежностью. Как ее руки касались моего лица. Как целовала меня, когда думала, что я уже сплю.
Когда она еще в меня верила. Когда любила.
Стискиваю зубы. Снова накатывает безнадега и невыносимое чувство одиночества. Чем дольше остаюсь в этих злоебучих Киришах, тем оно все больше разрастается в грудине и засасывает меня, как черная дыра.
Трясу головой, гоню мысли прочь. Взгляд падает на мешок с письмами детей.
Да, точно. Миссия Деда Мороза.
До Нового года всего неделя. У меня тут человек двести детей ждут подарки. Так-то, времени в обрез. Нужно браться за дело. Хоть отвлекусь малек.
Достаю ноут, ставлю мешок перед собой и вытаскиваю первое письмо. Пробегаю глазами, откладываю, вношу «желание» в табличку на компе. Беру следующее. Читаю. Второе. Третье.
Дети пишут кто о чем. Но подарки похожи. В топе: айфон, плейстейшн, модный рюкзак и кроссы адидас.
Устало тру глаза, беру очередное письмо. Написано неровным почерком, с кучей исправлений.
«Дорогой Дедушка Мороз! Я Настя, мне 9 лет. На Новый год подари мне, пожалуйста, маму и папу. Чтобы они всегда были со мной. А еще можно куклу. Похожую на настоящего младенца. Чтобы плакала, и чтобы менять пеленки можно было. Но это не обязательно. Спасибо»
Читаю его, и в груди что-то щелкнет. Будто кто-то ткнул в самую больную точку.
Маму и папу.
Эх, Настюха. Боюсь, это я не в силах.
Записываю в таблицу куклу. Собираюсь отложить письмо, но замечаю, что там есть приписка:
«А еще попрошу за Алину Николаевну. Она очень хорошая. Она хочет любовь как в сказках.»
Замираю, пробегаюсь глазами еще раз. Это про мою Алинку, что ли? Усмехаюсь, хотя внутри появляется крайне хреновое чувство.
Выдыхаю. Откидываюсь на стуле, письмо остается в руках.
Отпустил ее с каким-то мудилой на бэхе. Лох! Должен был догнать. Как бы ни сопротивлялась — не отпускать. Сказать ей, что она — моя. Хрен я кому ее отдам.
Снова бросаю взгляд на письмо.
Любовь как в сказках, значит? Окей. Я не волшебник. Только учусь.
Глава 14
Алина
Сжимаю браслет в пальцах.
Помню, как в детстве ходила с мамой в магазин, специально покупать шнур и бусины для него. Я хотела бусины из вулканического камня, но был только «кошачий глаз», серые и холодные, как глаза Рама. Я выбрала их.
А потом сплела для него этот браслет «Шамбала», как учили в кружке рукоделия при школе. И вручила ему.
— Я что тебе, девчонка, цацки носить? — спросил он тогда хмуро и недовольно. Но браслет забрал.
Перевожу взгляд на другие «сокровища» в коробке. Беру фотографию женщины. Выцветшая и потрескавшаяся. На ней симпатичная женщина, но с очень грустными глазами.