— Вот это класс! — вздыхает Настя, вертя в руках складной ножичек.
Кошусь на нее с опаской.
— Котенок, это мне придется у тебя забрать, — говорю с сочувствием и протягиваю ладонь.
— Да, знаю, — покорно кладет ножичек. — Дед Мороз сказал, что я должна буду его отдать. Но остальное — мое!
Она берет из коробки значок «Рамштайн» и тут же прикалывает себе на свитерок.
Откуда Дед Мороз знал о тайнике Рама, да еще и о содержимом? Яр и Рам знакомы? Как тесен мир!
Или…
От следующей мысли я аж подскакиваю на стуле, сжимая в руках перочинный ножичек.
Да ну нет! Яр на может быть Рамом! Это вообще не возможно! Яр и Рам?!
Настена косится на меня, нахмурив бровки:
— Алина Николаевна, мне же можно будет оставить коробку себе? — спрашивает испуганно.
Похоже, решила, что я раздумываю отобрать ее «клад».
— Конечно, малыш, она твоя. Тебе же Дед Мороз подарил! — улыбаюсь, пытаясь успокоить хаотично носящиеся в голове мысли. — Бери свою коробку и идем. Нужно класс закрыть, и мне уже пора.
Настена с облегчением кивает, складывает все «сокровища» обратно в коробку и закрывает. Я перевожу взгляд на перочинный ножичек у меня в руках. На пластике выцарапана английская буква «R». Ловлю себя на мысли, что это как «Я» только наоборот.
Может ли Яр быть Рамом? Можно просто с ума сойти от этой мысли!
Столько лет прошло с нашего знакомства. Я и лица Рама толком не помню. Он вечно ходил с фингалами, был худой, как жердь, и со взглядом затравленного волчонка.
Он мне казался дико крутым парнем.
Кладу ножик в сумку, вешаю ее на плечо. Настюша топает к выходу из класса, я за ней, теребя в руках ключи и улыбаясь, как дура. Вспоминаю, как бутерами Рама кормила на морозе.
Кажется, даже была в него немного влюблена. Насколько это возможно в девять лет. Но абсолютно точно, мое маленькое сердечко всегда билось чаще при виде него. Я представляла, как мы вырастем, и Рам будет катать меня на мотике, и мы уедем далеко-далеко.
Нет, Рам не может быть Яром. Это было бы слишком невероятно. И жестоко.
Интересно, где Яр. По пути в Питер уже? Конечно, разобиделся, с глаз долой — из сердца вон. Рам бы никогда так не поступил. Он всегда дрался за свое. До крови.
Закрываю класс. Идем по длинному коридору школы с Настей:
— Алина Николаевна, интересно, а чья это коробка? — вдруг спрашивает она.
— Похоже, одного мальчика, который однажды тоже жил в нашем интернате, — отвечаю с улыбкой.
— Точно? Просто, если это кого-то из ребят, они меня накажут. Чужое брать нельзя, — на полном серьезе заявляет Настя.
Да уж, в интернате правила суровые. Я слышала, что, если кто-то из ребят будет пойман на воровстве у своих, то нормальной жизни в интернате тебе уже не будет.
— Не переживай. Этот мальчик уже вырос. Да и посмотри, какая коробка старая. Явно много лет в тайнике пролежала.
Настена с облегчением выдыхает и прижимает коробку к груди:
— Я так рада! — говорит она. — А Васька Карпов говорил, что я дура, и Дед Мороза не бывает. Сам он дурак!
Грустно вздыхаю. Смотрю на неровно заплетеные косички Настюши, и сердце сжимается. Еще немножко, и она сама поймет, что Деда Мороза нет. Но пусть еще хоть немножко поверит в сказку.
— Ой, — вдруг говорит Настена и берет меня за руку.
Поднимаю глаза, навстречу нам с огромным букетом роз идет Ярослав.
Замираем с Настеной. Яр подходит к нам. Кидает взгляд на меня, на Настю, на коробку в ее руках.
Настена, насупившись, разглядывает Яра.
Узнает?
— Привет, девчонки! — говорит Яр как ни в чем не бывало и протягивает мне букет.
А я разглядываю его лицо, словно первый раз увидела. Пытаюсь угадать в этом суровом мужчине черты того мальчишки из детства.
Хм. Если щетину убрать? И сделать Яра более лохматым? Фингал помогает восстановить картину. Все на том же месте, получается.
— Это тебе, Алин, — говорит Яр, все еще держа букет в протянутой руке. — Прости за вчерашнее.
Не говоря ни слова, отодвигаю от себя его руку с букетом:
— Спасибо, не надо, — холодно отвечаю и ругаю себя за то, что в груди потеплело. Не уехал. Приперся со своими дурацкими цветами. И пусть это ничего не исправит. Но душу греет.
Мы с Настей пытаемся его обойти, но он перегораживает дорогу:
— Ты все еще Снегурочка? — ухмыляется Яр. — Когда уже оттаешь?
Бросаю на него выразительный взгляд. Он что, совсем дурак? Палится перед ребенком.
Яр переводит глаза на Настену. Та сверлит его недобрым, но любопытным взглядом.
— Яр, — протягивает ей руку для знакомства.
Настя сначала смотрит на меня, словно спрашивая разрешения. А потом робко тянет ручку ему: