— Отстань, Дань, — говорю, нахохлившись как снегирь, и иду мимо.
Он перегораживает мне путь:
— Это важно. Мне нужно всего пять минут. Вопрос жизни и смерти!
Смотрю на него нахмурившись. Вид у него серьезный. Может, и впрямь что стряслось?
— Только идем в машину, холодно, — кивает в сторону тачки.
Стою раздумывая. Не хочу я никуда с ним садиться. Краем глаза замечаю любопытные взгляды коллег из окон интерната.
Черт с ним. Просто послушаю и все.
Идем к машине. Сажусь вперед, согревая дыханием руки. Жду, глядя на Даню. Чего он там еще удумал?
Даня достает с заднего сидения букет роз и протягивает мне:
— Это тебе, Алин, — улыбается так, будто ключи от квартиры мне вручает.
Смотрю на маленькие, обиженные розочки, которые на контрасте с теми, что ждут меня в учительской, выглядят тоскливо.
— Спасибо, — отвечаю, принимая букет в полиэтилене. — Ты за этим позвал? — спрашиваю нетерпеливо.
— Нет, нет, погоди, — машет он руками. — Дай минуту.
Даня делает глубокий вдох-выдох. Смотрит мне в глаза:
— Алина, я все обдумал. Я хочу быть с тобой. Не как раньше. Исправлюсь. Я очень тебя люблю, Алин. Я думаю, что у нас могло бы снова получиться…
— Даня… — прерываю его, чувствуя, как на меня накатывает раздражение.
— Нет, подожди! Дай сказать! — настаивает он.
И вдруг достает из кармана бархатную коробочку. Смотрю на нее не мигая.
Он открывает ее. Внутри кольцо с маленьким бриллиантом. В шоке пялюсь на кольцо, перевожу взгляд на Даню.
— Не прошло и дня, чтобы я не пожалел, что не сделал этого раньше, — говорит он, и я вижу как пульсирует нерв под его глазом. — Алина, выходи за меня, — произносит уверенно.
Молчу. Потому что не могу поверить своим ушам. Даня? Зовет замуж?
— Даня. Нет! — наконец отвечаю ему, немного приходя в себя. — Прости, но нет.
Может, жестковато получилось. Но не хочу давать ему ни тени надежды.
— Алин, не глупи, — улыбается он, будто я сморозила чушь. — Твоя мама мне все рассказала.
Он кладет руку поверх моей, кивает, будто он священник, а я перед ним только что исповедалась.
— Я приму твоего ребенка, — говорит он с великодушием, от которого меня сейчас стошнит. — Всем скажем, что мой. Будем жить как семья. Выходи за меня, ну.
Его слова меня буквально оглашают. Даже в ушах зазвенело, будто рядом со мной ударили в колокол.
Какого черта?? Мама? Она ему сказала? Как она могла сделать это за моей спиной?! Зная, что я категорически против!
Не успеваю ничего ответить. Слышу стук по стеклу со своей стороны. Поворачиваю голову, и глаза у меня окончательно лезут на лоб.
Ярослав.
Стоит, склонившись, заглядывает в окно. Взгляд мрачный. Под глазом свежий фингал. А костяшки, которыми стучал по стеклу, сбиты.
Снова не успеваю даже ничего сообразить. Открывает дверцу:
— Выходи, — командует тихо, но так, что спорить вообще не хочется.
Выскакиваю из машины. Яр смотрит на мои руки. Опускаю взгляд тоже: я все еще сжимаю дурацкий букет в полиэтилене.
Даня следом вылетает из машины. С важным видом идет к нам. Открывает рот, чтобы сказать что-то «крутое», но не успевает.
Яр кидается на него, хватает за грудки и чуть приподнимает:
— Ты охуел рядом с моей женой ошиваться? — рычит он. — Сейчас это кольцо тебе в жопу засуну!
Бросаю букет на снег и в панике подбегаю к ним:
— Яр, отпусти его! – шепчу испуганно.
Но он даже ухом не ведет.
Даня пытается вырваться из захвата, но в итоге беспомощно трепыхается.
— Ты ее потерял! — говорит задыхаясь Даня. – А у нас с Алиной все серьезно!
Глаза Ярослава наливаются кровью:
— Ты еще че-нибудь спизданешь, и я серьезно тебе башку оторву!
— Алина, скажи ему, — косится на меня Даня. — Скажи, что это правда! Скажи ему, что ты беременна. От меня!