— Так если я тебя предала… — онемевшими губами сказала я. — Оставил бы. Зачем живешь с предательницей. Хотя погоди! Ты и так оставил. Ушёл к другой в то время, когда я оплакивала нашего ребёнка. Ты в это время был с его матерью. Ты жил, а я существовала!
Мой шепот звучал все ниже, а слёзы лились из глаз без остановки.
— Так что же ты, такой преданый, — сказала я, подавшись воздухом. — Что же ты не бросил меня предательницу? Что же не ушёл?
Ярослав бросил на меня взгляд и меня прижало к полу.
Острый нож провернулся в сердце, выворачивая его наизнанку.
Душа заскулила.
Потому что во взгляде супруга, который был для меня всем миром, я увидела вину.
Губы дрогнули, и я заторможено произнесла:
— Ты и хотел тогда уйти от меня… Яр, ты же… поэтому ребёнок родился… Ты хотел уйти…
Глава 7
Мои губы затряслись. Я приложила к ним ладонь, чтобы не закричать.
Он хотел уйти. Ему осточертела жена калека, которая ни родить не смогла бы, ничего другого сделать. Он был в подвешенном состоянии, где на одной чаше весов была я, авария, потерянный сын, а на другой — женщина без проблем, без истерик, без боли.
— Что тебя остановило, родной? — спросила я, присаживаясь на диван. Хотя больше было похоже, что я на него упала. Я снова ощущала боль во всем теле. Снова мне дробило кости. Снова бессонные ночи и голоса врачей были рядом.
— Не говори ерунды… — глухо сказал Ярослав и сделал шаг от стола. — Не надо приписывать мне все, что тебе в голову придёт.
Муж расстегнул верхние пуговицы рубашки, бросил на полку часы, снятые нервным рывком с запястья. Взлохматил волосы, превратив идеальную укладку в просто растрепанное нечто.
— Я не приписываю… — сказала, я и губы онемели. Их сковало холодом, и он расползался по всему телу, захватывался горло и комком падал вниз, вымораживая все в груди. — Я вижу. По глазам вижу, что ты хотел уйти, но сейчас боишься в этом даже себе признаться.
— Вика, ты ничего не знаешь… — Ярослав приблизился и сел на корточки возле моих ног. Дотронулся кончиками заледеневших пальцев моих коленей. — Не суди, ты не представляешь, что это был за ад…
— Представляю… — тихо произнесла я, смотря в одну точку, на книжные полки у противоположной стены. — У тебя была хорошая жизнь. Успешная карьера. Красавица жена, молоденькая, глупенькая, нежная, которая тебе в рот заглядывала. Должен был родиться ребёнок. И все это полетело к чертям из-за одной аварии. Которую никто не мог предположить. И жена вдруг теперь не красавица. И наивности и молодости в ней не осталось. И ребенка. Долгожданного наследника, мальчика, продолжения твоей фамилии не будет…
Слова резали горло.
Меня душила боль и осознание в какой лжи я все время жила.
— Вика… — хрипло произнёс Ярослав. — У меня осталась красавица жена, которая вдруг решила, что жить не надо. У меня была практика, которую надо было продолжать вести несмотря ни на что. У меня было время, которого перестало хватать, а ещё грядущие операции, реабилитации. Потому что я не хотел оставлять свою красавицу жену. Я не хотел.
Яр опустил лицо и у меня что-то дрогнуло внутри. Передо мной сидел не адвокат Воскресенский, а Ярослав, которому было больно.
— Это получилось случайно. Я не думал ничего затягивать. Я не хотел никогда тебя бросать. Я не представлял как иначе… — продолжил муж, а я закусила губы.
— Но ты устал… — тихо перебила его я. — И та другая оказалась глотком воздуха. Тебе просто надо было вырваться из запаха лекарств, из моих слез, из череды врачей…
— Вика не так все было! — резко и зло сказал Яр, поднимая на меня глаза. — Я ничего не планировал. Я думал меня бес попутал. Я думал…
Я отстранилась от мужа. Любое прикосновение отдавалось тянущей болью внутри, словно все внутренности менялись местами. И от этого меня мутило. Тошнота подкрадывалась медленно и осторожно.
— Как долго? — спросила я, стараясь не смотреть в глаза мужу.
— Пара встреч… — выдавит Ярослав сквозь зубы.
— А потом что? Одумался? — я хотела говорить без сарказма, но у меня не выходило. Нота иронии все же проскользнула в голосе, и Яр переменился в лице.
— Я не одумался… — зло произнёс муж. — Я выбрал семью. Я выбрал тебя. Мне кроме тебя никто не нужен был.