Неприятный червячок начинает грызть изнутри. Вдруг Вика права, и он изменяет, вдруг он и вправду в больнице?
Да нет, тогда бы он мне ответил, или не отвечал вовсе. Вот зачем она позвонила? У меня и без того нервы на пределе, еще и это. Нет, прав был муж, когда запретил с ней не общаться.
- Госпожа Шархин, давайте телефон, - из вороха мыслей вырывает парень и протягивает руку.
Отдаю ему телефон, он подключает его к системе, что-то настраивает и через несколько минут просит найти видео. Я нахожу нужный файл, и через наушники мы проверяем звук. Все отлично, можно начинать.
От волнения голос дрожит и руки трусятся, но я все же беру микрофон и привлекаю всеобщее внимание.
- Дорогие гости, хочу представить вашему вниманию небольшой ролик, - и на экране появляется изображение. – Сын, мы с отцом любим тебя и гордимся тобой. Казалось бы, только вчера помещался на руках, а сейчас уже выше меня. Годы пролетели незаметно. Ты вырос, скоро упорхнешь во взрослую жизнь.
Слезы наворачиваются на глаза, потому что слова идут от сердца. Он и вправду вырос, через два года уедет учиться, все изменится.
- Шестнадцать лет назад ты появился на свет, и я предлагаю вспомнить, как все было, как мы менялись.
Гости вяло, но одобрительно кивают, и я нажимаю на экран телефона, но в этот момент всплывает сообщение от Вики, и вместо семейного ролика, на экран выводится запись из больницы, где мой муж в палате, а рядом с ним молодая девчонка.
- Ар, я за тебя так испугалась, - плачущим голосом говорит любовница мужа.
- Успокойся, со мной все в порядке. Хочешь навредить детям? Не плачь. Ну чего ты?
- Прости, я сказала врачу, что твоя жена, иначе меня бы не пустили.
- Я не сержусь. Сказала и сказала. Ане не обязательно знать, что произошло, может, оно и к лучшему.
Девчонка подходит к нему ближе и водит пальцем по груди там. Слышны ее жалобные всхлипы, пока он целует ее небольшой живот.
- Когда ты расскажешь ей все? Я устала прятаться и бояться.
А дальше запись прерывается, я забываю, как дышать. Вика не соврала. Он действительно в больнице. И у него действительно другая.
- Это все ты виновата, - в звенящей тишине банкетного зала, голос сына звучит оглушительно громко, и я понимаю, что запись видели все.
Мир снова обретает краски и звуки. Никто не молчал, все перешептывались. Это я от шока ничего не слышала. Голос сына, единственного родного человека, смог вернуть меня к жизни. Легкие горят. Эти злосчастные пятьдесят семь секунд, пока мой мир рушился, я не дышала.
Слезы текут по щекам, а в голове всего одна мысль: это ведь не может быть правдой?
Господи, пускай это будет шуткой. Да, жесткой, унизительной, мерзкой, но все же шуткой. Потому что если это правда, то… нет. Не могу поверить.
«Дуй сюда, живо, пока они не уехали»
«Потом не докажешь!»
«Не будь лохушкой, Аня»
На телефон приходят сообщения от Вики, но от слез часть текста плывет. Ехать. Да, она права. Надо ехать в больницу. Я хочу увидеть это собственными глазами. Если они давно вместе, если он хотел от меня уйти, пусть скажет все глядя в глаза.
Она беременна. Она от него беременна. И двойней. Он из-за этого с ней? Не смог мне простить, что больше не смогла родить? Но это не моя вина. Я ведь не отказывалась. Мы ходили по врачам, делали ЭКО. Мы все перепробовали, а потом прекратили попытки через десять, отпустили все на самотек.
А она носит под сердцем сразу двоих, а может и больше. Она для него центр мира, потому что он всегда хотел много детей.
«Аня, твою мать! Ответь уже. Я требую извинений хотя бы!»
«Срать с высокой колокольни хотела на измены своего мужика, нравится рогатой ходить, и черт с тобой. Но я тебя еще десять лет назад предупреждала, что он кусок…»
- Нет, вы посмотрите. Она ей еще и указывает, что делать! – свекровь возмущенно охает, и я запоздало понимаю, что телефон еще подключен к проектору и сообщения Вики видны всему залу. – Стыд какой. Стыд какой, ужас.
Растерянно смотрю по сторонам, в надежде найти помощь, но все плывет перед глазами. Ну почему никто не отключит ничего.