— Ой, Виталик. Отстань! Я опаздываю, — отмахнулась от бывшего мужа и достала поводок и ошейник, нацепив тот на Лолочку.
— Ксюша, я серьезно. Не шути с этим! Помимо тошноты и прочей гадости, таблетки вызывают зависимость. Почему ты начала их принимать?
— Голова болела. Все, Белов! Хватит нравоучений. Бери собаку, ее вещи и уезжай. Потом созвонимся. И да, Машу проконтролируешь, пока меня не будет? Только так, чтобы Андрей тебя не видел.
— Ксюша, что с тобой происходит, малыш? Ты на себя не похожа!
Он положил руки чуть ниже моих плеч, пытаясь заглянуть в глаза. Но я склонила голову. Мне так захотелось прижаться к нему. Выплакаться. Покаяться. Рассказать обо всем, что случилось. Но я не посмела. Я бросила Виталика. И теперь не имела права на проявление слабости в его присутствии.
— Ксюша...
— Виталик, я...
Но меня оборвал телефонный звонок. Даже не глядя на экран, я уже знала, кто звонил...
Глава 8 Доказательство вины
Я последовала совету Виталика. Неделю пребывания в больнице с Дашей я составляла список возможных подозреваемых. Старательно вспоминала дни в течении месяца и лица, которые посещали наш дом за этот период. И с прискорбием отметила для себя, что Андрей прав: довольно сложно обвинить каждого из них.
Часть списка составляли родственники. Преимущественно со стороны Андрея. Остальные – его коллеги по работе и друзья. Как-то указать на сотрудников полиции совсем дико. А родня у мужа – на редкость добрые и отзывчивые люди.
Я задумалась. Вычеркнула из списка с десяток имен, кому доверяла лично. Но напротив парочки поставила знак вопроса. Были некоторые подозрения по поводу них, но я решила отложить на время выяснение обстоятельств. Потому что нас с Дашей выписали, и на меня свалилась масса дел.
В детский сад мы не вернулись, а занялись амбулаторным лечением, рекомендованным при выписке. Мой рабочий день разрывался между физиотерапией, массажем для Даши и запущенной работой в кондитерской. Да, моя сотрудница Соня была расторопной девушкой. Но одно дело каждый день лично следить за ходом работы, и другое — в телефонном режиме. Ведь на мужа надежды не было.
Андрей лишь пару раз меня подменил, чтобы я съездила домой и приняла душ, да сменила одежду свою и дочери. И то надоедал звонками. По его мнению, я слишком задерживалась, а расследование зашло в тупик.
Я порывалась сказать мужу, что это наши отношения с ним находятся в тупиковой ситуации. Но всякий раз натыкалась на хмурый взгляд и вечную складку между бровей.
Ко всем моим проблемам добавилась еще одна: у меня сломалась машина. Я настолько привыкла передвигаться на личном Рено Логан, что общественный транспорт стал для меня настоящим испытанием. Ожидания маршрутного автобуса отнимало массу времени, а пользоваться услугами такси по два-три раза в день били по кошельку.
Я, конечно, не жаловалась на снижение продаж в кондитерской, но зарплата сотруднице, налоги и прочие прелести забирали изрядный кусок от общей суммы дохода. И когда я сломала ноготь – это был предел моего терпения.
— Лера, выручай! — стонала я в трубку.
— Блин, Ксюха. Но у меня ни одного свободного окошка.
— Черт! Ну почему всегда одно к одному? Лер, один ноготь, плиз! Он просто сломался под самый корень. Мне больно! Только восстановить. Остальные еще в порядке.
— Сейчас посмотрю. Так, давай завтра в два часа. Думаю, успею сделать между двумя девочками. Минут десять-пятнадцать займет.
— Лера, ты чудо и мое спасение!
Скрываясь за хлопотами по уходу за Дашей и прочими проблемами, я не смогла выбросить из головы слова гадалки. И за дни, проведенные в больнице, накрутила себя так, что уже и дня не обходилась без таблеток, от которых предостерегал Виталик.
Когда я звонила старшей дочери, на мой вопрос: дома ли Андрей, она неизменно отвечала, что нет. После школы Маша уходила к бабушке, матери Виталика. Та была домохозяйкой, и всегда с заботой и вниманием относилась к внучке.
Я предложила дочери остаться у бабушки до нашего с Дашей возвращения из больницы. Машуля с радостью согласилась. Ждать до глубокой ночи возвращения Андрея с работы она не хотела. Боялась оставаться дома. Идти к родному отцу отказалась по той же причине.