Отключившись от мамы, я просмотрела список пропущенных звонков. Один был от Лерки. В два часа дня. Я стиснула зубы, мысленно обозвав ее всеми нецензурными словами. Второй звонок был, как ни удивительно, от мужа. Но не от Андрея. От бывшего. Но перезванивать не стала. Уронив телефон на грудь, я прикрыла веки и незаметно уснула.
Глава 10 Горе-следопыт
Разбудила меня нежность прикосновений. Я лежала на левом боку, подложив правую руку под щеку, а другую вытянула вдоль туловища. Именно в нее капали физраствор, когда я незаметно уснула. Однако процедура закончилась, а я даже не почувствовала, как медсестра оставила катетер, наложив фиксирующую повязку, а штатив с пустыми пузырьками унесла.
Моя рука покоилась в ладони мужа. Андрей сидел на табуретке, низко склонившись, и целовал кончики моих пальцев. Миленькая картина! Я бы расплакалась от нахлынувших чувств, если бы услужливая память не восстановила события дня.
Я зажмурилась и судорожно вздохнула, сжав руку в кулак и не позволяя Волкову прикасаться к моим пальчикам губами, которые лобзали физиономию Лерки.
— Ксюня, как же ты напугала меня! То Дашка в больнице, теперь ты.
— Как ты узнал?
— Ты же сама маме позвонила, а она уже всех оповестила.
— А, ну да, — выдохнула я, утягивая вторую руку под подушку и сворачиваясь клубком. — Я забыла.
— Почему мне не позвонила? И что произошло? Врач говорит, что привезли по скорой. Подобрали на дороге, но под машину ты не попадала. Потеряла сознание. Переутомилась? Из-за Даши нервничала? Ксюня, не молчи!
— Волков, отстань от меня! От твоих вопросов голова пухнет. Я тебе не на следствии, чтобы допросы устраивать.
Я попыталась подняться. После капельницы жутко захотелось в туалет. Но сапоги, в которых меня привезли, валялись неизвестно где, а принес ли муж тапочки тоже под вопросом.
— Ксю, что с тобой происходит?
— Ничего. Со мной все в порядке. А хотя нет, Волков. Сам ответь на свой вопрос: что во мне не так? Почему ты изменяешь мне?
— Что ты сказала? — прошипел Андрей.
— Что слышал! — отрезала я, поднимаясь с кровати и желая только одного: не описаться по дороге.
— Ты куда?
— В туалет.
— Сначала ответь!
— Я описаюсь, Волков. После капельницы. Ты тапки принес?
— Да. В пакете. Держи, — он вытряхнул на кровать мои пушистые домашние тапочки и пижаму.
— А средства личной гигиены?
— В другом пакете.
— Спасибо. Теперь свободен, — процедила я сквозь зубы.
Выяснять отношения в больничной палате желания не возникало. Соседка на другой койке и так уже приподнимала голову, с явным неудовольствием глядя на нас. Я обулась, подхватила мыло, полотенце и в последнюю минуту вспомнила про телефон.
— Где мой мобильный?
— На тумбочке. Ксюша, объяснись!
— Легко! Только из туалета вернусь, — я схватила телефон и по возможности быстро пересекла коридор, по дороге у медсестры выяснив, где туалет.
Успела вовремя, но выходить не спешила. Оставались считанные минуты до окончания некогда счастливой жизни. Сейчас я предоставлю мужу доказательства его измены. А что дальше? Отдать Андрея предавшей меня подруге? Позволить им наслаждаться жизнью в красивой и просторной квартире, а самой с двумя дочерями вернуться в тесную хрущевку к родителям? И умудриться поставить Машу и Дашу на ноги на один доход с кондитерской?
Почему страдать должна я, которая не изменяла и оставалась преданной женой? Ждала до позднего вечера со службы. Разогревала ужин, пока Андрей принимал душ. Кормила его, а после ублажала в постели, выполняя супружеский долг, хоть и сама устала от дневной суеты.
Я тихо заскулила, склонившись над раковиной. Ополоснула лицо прохладной водой, когда услышала стук в дверь туалета:
— Ксюша, ты умерла там что ли?
— Сейчас иду! — буркнула в ответ, промокнула лицо полотенцем и вышла в коридор под буравящий взгляд мужа.
Он оттащил меня в сторону, освобождая проход другим пациентам. Взял за руку и отвел к выходу из отделения, где мы могли поговорить без лишних ушей. Волков поставил меня перед собой. Я ощутила себя нерадивой школьницей перед лицом грозного преподавателя, снизу вверх поглядывая в пронизывающие глаза под сдвинутыми бровями.