На ватных ногах доплелась до выхода. Обулась в сапоги, на плечи пальто. Кутаясь в меховой воротник, вышла в осень. Промозглую. Серую. Шла и не замечала, как порывы ветра распахивали полы пальто. Даже застегнуться забыла. Но хватило меня не надолго.
Замерзнув, вспомнила, что мне и болеть нельзя. Постоянно родня напоминала: ты ж мать! Двое детей. Муж вечно на службе. Приходит уставший, голодный. А ты сильная. Всю семью на себе держишь. Да вот мужа упустила. Как? Как такое могло произойти?
Я остановилась возле витрины магазина и вновь окинула себя оценивающим взглядом. Четыре года назад Андрей пришел и завоевал меня. Фарфоровая статуэтка, так называл свою Ксюшечку. Статный, высокий и красивый майор. Сотрудник Уголовного розыска. Властный герой моего романа.
Я тогда ушла от Виталика. Скучно стало с Беловым. Невыносимо. Его разговоры крутились вокруг работы судмедэксперта. И мне уже повсюду мерещился трупный запах. Когда в моей жизни появился Андрей Волков, я ушла не раздумывая. Без измен. Честно. Виталик сам отпустил. Понял, что дальше и пытаться не стоит. А теперь я пожинала плоды собственной глупости. И сколько бы еще жила в неведении, если бы не пропажа кольца.
Андрей подарил его на годовщину нашей свадьбы. Я дорожила украшением. Носила по великим праздникам и редким походам в театр. Но дома могла часами любоваться кольцом, напевая припев из песни: "Лучшие друзья девушек – это бриллианты".
Игра солнечного света на гранях камня обладала магнетическим свойством. Бриллиант притягивал взгляды и завораживал. Это не просто кольцо и произведение искусства. На протяжении веков это украшение считалось символом глубокой и сильной любви.
Я горестно рассмеялась. Неужели Андрей забрал кольцо, чтобы подарить его любовнице?
Глава 2 Пусть отругает
Только дома я пришла в себя, когда перепад температур – из холода в тепло – заставил дрожать все тело. Повесив пальто на вешалку и утопив ноги в пушистые тапки, я прошла по квартире, определяя наличие домочадцев. Невольно потянула носом. Аромат парфюма? Или уже паранойя взыграла после посещения гадалки?
Первой ко мне выбежала Лолочка. Моя рыжая девочка. Шпиц. Задорно перебирая лапками, Лолита размахивала пушистым хвостом, подобно вееру. Подхватив любимицу, я прижалась к теплому тельцу, согреваясь и позволяя вылизать лицо горячим языком.
— Да-да, только ты любишь меня и всегда рада, когда я прихожу домой. Больше никому то я не нужна.
Заглянув в детскую, я обнаружила старшую дочь от первого брака. Мария в свои десять лет выглядела старше за счет гульки на голове и очках для коррекции зрения на носу. Виталик не настаивал на том, чтобы дочь после развода осталась с ним. Отдавал себе отчет, что частые задержки на работе не позволят должным образом уделять внимание дочери. Однако мне не пришлось подавать на алименты, и я не пожалела об этом. Развод состоялся мирно, без скандалов. А Виталик периодически виделся с дочерью, и ежемесячно оставлял деньги для Машуни.
— Привет. Как дела в школе? Уроки сделала?
— Да. Приходил папа и помог с матешкой. Деньги в шкатулке на этажерке, — отозвалась Маша, оторвавшись от чтения очередного детектива.
— То-то мне запах парфюма почудился.
— Да, он новый одеколон купил. Мне тоже понравился. Перчинкой отдает.
Я улыбнулась на слова дочери: "мне тоже". Выдохнула с облегчением: уж лучше аромат бывшего мужа, чем духи любовницы нынешнего. Проведя рукой по лицу, я выпрямилась. Спустила с рук Лолочку. Не время предаваться унынию. Чтобы ни говорила гадалка, как бы метко не рассказывала про житейские проблемы у родни, не факт, что она права насчет мужа. Я тщательно отгоняла мысли о других женщинах, но однажды посеяв зерно сомнения...
— Даша еще у бабушки? — спросила я про младшую дочь. Свекровь обещала привести ее к вечеру.
— Да, кстати! А что у нас на ужин? — спросила дочь.
— Выбирай: котлеты с пюрешкой или макароны с сосисками.
— Первое.
— Вот и отлично.
— А когда Андрей придет? — спросила дочь, но я лишь пожала плечами.
Раньше я не задумывалась над этим вопросом. В отделе чисто формально значился график работы, но Андрей никогда не укладывался в него. Оперуполномоченного порой срывали среди ночи, либо он задерживался до ночи.