На крыльце, в свете ночного фонаря, стоял Владимир. Он сложил руки на груди и нахмурил брови.
Надо же, дождался все-таки? Надежда, что он меня оставит дома, все же была на ноль целых одну сотую процента. Но этот хищник тоже неглупый. И понимает: скоро Дима узнает об этом. Зачем он только свое лицо папе показал, не поняла. ВИдимо, таким образом сделает моему предупреждение. Интересно. Либо я просто что-то надумала.
— Эй, Рита, — он мгновенно, когда увидел меня, сменился в лице, расправил руки, подошел ближе и приобнял за плечи.
Теплые и сильные руки... Пусть уберет.
— Он знает, что я в порядке, можем ехать, куда ты там меня заставляешь,— вырвалась я из его полуобьятий.
Трогать меня не нужно. Я ему даже не подруга. Чужой человек. Пусть свои руки при себе держит.
Не стоит лицемерить мне в лицо, даже если ему меня жаль, нашу ситуацию это не меняет. Он меня нашел, он меня забрал для личных целей. Для мести. Его теплыми словами, которые я чувствую, он хотел произнести, я бы подтерла одно место.
Когда вышла за ворота, Петр открыл мне дверь, и я вернулась на свое место.
Владимир сел на передние седенье к другу, а я осталась тут одна. Вот и хорошо. Хоть немного посижу без ощущения тяжелого взгляда и без гадких подмигиваний этой хладонокровной акулы.
Сейчас и так рой пчел в голове. Снова. Как и последние дни. Ситуация не меняется. Никакого просвета.
Больно то как все-таки. У меня до сих пор ком в горле стоит, и дышать тяжело. Я словно забыла, как это делать и сейчас заново училась: вдох, выдох, Рита. Вдох. Выдох.
Отвернувшись к окну, укуталась в плед, который мне любезно предоставили. Поджала под себя ноги и откинула назад голову. Еще немного, и приедем.
Ночные фонари проносились быстро. Смешивались в единое пятно. Время текло странно. Это все дикий стресс. Стресс, который, кажется, и не собирается закачиваться. Да... Это факт.
Я тяжело вздохнула и сказала сама себе:
— Это факт.
Только все начинается. Дальше будет еще хуже. Пора бы обрасти толстой кожей, пора бы научить сердце быть безразличной. Только я и мой ребенок. Больше ничего не будет важно. Ничего и нкиого.
Слезы все еще текли. Наверное, мне стоит прочиститься. Убрать все это из себя, выпустить, выплакать...
Перед глазами отец, как будто бы еще стоял. Я помахала перед лицом и несколько раз моргнула.
Уходи. Не трепли нервы. Уходи. Хватит.
Все. Я с ума сошла. Уже сама с собой разговариваю. Приехали...
А мы как раз таки приехали во всех смыслах.
Я прижалась к креслу от резкой остановки. Многоквартирный дом в дорогущем ЖК. Тут, видимо, он живет. Отлично. Я душ и спать. После долгой дороги уже крыша едет.
Я вышла из авто и уставилась на Владимира.
— Только тише, у меня уже Дашка спит,— произнес он зачем-то полушепотом и опустился за моей сумкой.
— А что ты ей скажешь? Тетя приехала жить?— да, я в моменте решила поинтересоваться будущей реакцией ребенка и ее осведомленностью.
Надеюсь, у нас с маленькой конфликтов не будет. Еще это не хватало.
— Гостить тетя приехала и будет жить столько, сколько надо будет, — он взял меня за руку и добавил,— идем, замерзнешь.
Следующая прода вечером.
Глава 17
Владимир
Видеть женщину, которая тебе нравится, в слезах. То еще хреновое чувство.
Я попрощался с другом, взял Риту за руку и направился с ней в дом.
Переживает, видимо, не стоило вообще приезжать к ее чокнутому бате. Только нагнали жути на бедную, еще и беременную девушку. Ей сейчас лучше лишний раз не переживать. А вон оно как вышло. Нц.
Да, я был возмущен. Не понимаю я Александра. Чем мыслит, как думает. ЧТобы я свою дочь продал? Да пусть я тогда сгорю в самом жарком пламени. И его болезнь ему же за его «заслуги».
Как можно так с собственным ребенком? Ума не приложу. Скотина. Ну ничего, сейчас мы его финансирование-то подрежем. Потом, когда все подорвется, посмотрим, как он запоет.
Мы поднялись на нужный этаж, я аккуратно повернул ключ в замке. Главное — Дашку не разбудить.
А... Поздно.
Она стояла в коридоре, открыв один глаз, держала в руках плюшевого единорога. Свою любую игрушку.
— Папа, привет,— произнесла она сонным голосом.
Я отпустил руку Риты и опустился на корточки, распахнув руки для объятий.
Моя маленькая девочка подошла, приобняла меня за шею и чмокнула в щеку.