Женская гордость подсказывает, что пора гордо поднять голову, и выйти из комнаты, но женское любопытство губит меня, и я продолжаю вытягивать из муженька оскорбления в свой адрес.
Глава 5
Валерия
- Если ты заметила, Лера, это наш первый откровенный разговор о сексе! — продолжает муж, и снова подмигивает, словно это шутка.
Он серьезно? Рушится всё, что мы создавали двенадцать лет, а он продолжает усмехаться, глядя на меня, говорить о сексе, до которого мне сейчас точно нет дела.
Внутри меня всё кипит.
Я хочу причинить ему такую же боль, какую чувствую сама, но вместо этого стою как каменное изваяние, сцепив руки в замок.
До этого дня я не осознавала, что живу с монстром.
Мужчина, которого я когда-то любила, оказался манипулятором и абьюзером, думающим только о своих желаниях, совершенно не считаясь с моими чувствами.
Ему мало того, что он запер меня дома, сделал своей подстилкой, унизил, оскорбил.
Вместо того, чтобы признать вину, отпирается, валит ее на меня.
Да, моя вина есть во всем этом – я должна была отцу сказать нет. Отказаться.
Но Влада меня подставила! А я не стала ее сдавать. Пошла на поводу у отца и матери.
Теперь, когда родителей нет, мне самой расхлебывать то, что натворила по молодости. Не надо было тогда прогибаться. Жизнь не любит слабых. Теперь придется платить.
Сейчас мне тридцать, и я уже понимаю такие вещи.
- Ты обвиняешь меня в своих изменах. Хорошо, представим, что я не могла удовлетворить такого извращенца как ты…
- Лера! Это не извращения, в сего лишь секс.
- Неважно. Измены - это не самое страшное.
- Что тогда?
- Сын… Ты обвинил меня в его смерти.
Мысли о Стасике – погибшем при рождении сыне пробиваются сквозь боль, как отравленный шип. Они вызывают во мне чувство вины, страх и нерастраченную на него любовь, которая стала беспомощной... ведь моего мальчика больше нет рядом.
— Ты всегда винил меня за потерю сына, — голос дрожит, но я продолжаю. — Говорил, что я была слишком молодой и глупой, когда подняла тяжелую кадку в саду твоей матери. Ты знал правду, но все равно винил меня… Мне было девятнадцать, я не знала, что всё закончится потерей!
Боль обжигает изнутри, как огонь. Я живу с ней уже восемь лет.
После первенца я родила еще двоих детей. Они здоровы и красивы, чудесные мои малыши, но боль за первого ребенка не стихает. Мало того, что сама себя виню, так еще муж ввинчивает отвертки.
Сейчас я готова погрузить в эти топи невыносимой пустоты и Гришу.
- Ты тоже виноват в смерти Стаса! – впервые говорю то что думаю.
- С какой стати? Меня там не было. Ты сама дура справилась…
– Ты не помогал своей матери в саду, она просила. Пришлось мне. Доля твоей вины есть, возьми ее на себя!
Григорий рычит на меня угрожающе.
Не боюсь. Не отступаю. Не закрываю лицо руками.
Сегодня я получила много словесных ударов от мужа.
А еще в комнате установлена видеокамера…
Я уже начала борьбу за своё выживание. На монстра нельзя идти с голыми руками.
Зверь будто чует ловушку, осматривается по сторонам, одергивает руку.
- Я никогда не бил женщин.
- Лучше бы бил.
- Всё, разговор закончен. Развода не будет. У нас полный дом гостей, приведи себя в порядок, выйди к ним.
- Шутишь? После всего, что я узнала о наших «гостьях» я должна перед ними канкан станцевать? О твоих женщинах, о наших партнерах, с которыми ты предал меня?
- Да!
Улыбаюсь сквозь слёзы и едва слышно бросаю:
- Я не выйду к твоим гостям.
- Выйдешь, как миленькая!
— Я не останусь с тобой!
— Останешься, и ещё как! — зло цедит Григорий. — Мне не пристало разводиться. Ты понимаешь? Друзья не поймут. Я в депутаты баллотируюсь. Бизнес-элита города ждёт, что именно я буду их интересы продвигать. А кто ещё? У меня язык подвязан, и репутация чистая. Фармбизнес только нужно немного увеличить, но я уже на пути слияния.
- Я в курсе про слияние. Видела вчера на детской площадке как ты слился с Сабиной Шаниной.
- Это побочка от слияния – ты же умная девочка, должна понимать!
- «Побочка»? - истерично хохочу. – Впервые слышу, чтобы ребенка называли побочным продуктом от слияния двух компаний. Всё-таки ты моральный урод!