Глава 1.1
Звонок раздается в тот самый момент, когда я помешиваю утренний кофе, глядя в окно на осенний двор.Обычное октябрьское утро, серое небо, желтые листья на деревьях кружатся в медленном танце, падая на мокрый асфальт.
Кухня наполнена ароматом свежесваренного кофе.
А я улыбаюсь этому дню, потому что в моей жизни есть определенная размеренность, привычная гармония. Дети звонили вчера вечером - Рустам из Лондона, Айгуль из Берлина. Оба здоровы, оба счастливы своей жизнью.
Эйваз вернулся домой не слишком поздно, мы поужинали вместе, он даже рассказал пару анекдотов с работы. Все как обычно, все правильно.
Ничто не предвещало катастрофы. Телефон звонит настойчиво, прерывая мои размышления о том, что сегодня нужно купить к ужину. Я машинально снимаю трубку, не глядя на экран, продолжая помешивать кофе деревянной ложечкой.
— Алло, Эльмира? — голос Айше звучит как-то странно, напряженно, словно она принуждает себя к этому разговору.
— Да, привет, Айше. Что-то случилось? У тебя голос странный, — говорю я, автоматически убавляя огонь под туркой.
Длинная пауза. Слишком длинная. Я слышу, как Айше дышит в трубку, и это дыхание неровное, прерывистое.
— Слушай... — она делает паузу, и я слышу, как она глубоко вздыхает, словно собираясь с духом перед прыжком в пропасть. — Мне очень неудобно тебе это говорить, но... я не могу молчать. Это было бы неправильно.
Кофе в турке начинает закипать, но я уже не обращаю на это внимания. Что-то в голосе подруги заставляет меня насторожиться, словно инстинкт предчувствует беду раньше разума.
— Айше, что происходит? Ты меня пугаешь.
— Не хочу тебя пугать, но... — она снова замолкает, и я слышу, как она меняет положение, видимо, садится или, наоборот, встает. — Эльмира, я была сегодня утром в парке. Знаешь, там, где новая детская площадка, где мы с тобой думали будем своих внуков водить гулять…
Воспоминание всплывает само собой: мы стояли у этой площадки месяц назад, смотрели на играющих детей, и я мечтательно говорила о том, как когда-нибудь буду приводить сюда внуков. Айше тогда улыбалась и говорила, что у нас еще есть время.
— Да, знаю. И что? — спрашиваю я, чувствуя, как что-то холодное начинает расползаться по груди.
— Я решила там немного прогуляться. Хотела подышать свежим воздухом, понаблюдать за детьми. И видела там... — она снова замолкает, и я слышу, как она задерживает дыхание, а потом делает глубокий вдох, словно ныряльщик перед погружением. — Господи, как мне тебе это сказать...
Кофе начинает убегать, шипя на плите. Я резко выключаю огонь, но рука моя действует словно сама по себе, а все мое внимание сосредоточено на том, что сейчас скажет Айше.
— Айше, говори прямо! Что ты видела?
— Я видела Эйваза.
Эти слова падают в тишину кухни как камень в стоячую воду. Сердце у меня пропускает удар, а потом начинает биться так громко, что, кажется, его слышно в трубке. Эйваз должен быть на работе, он уехал туда два часа назад, целуя меня на прощание в щеку, как каждое утро вот уже двадцать пять лет.
— Эйваза? В парке? — голос мой становится тише, словно я боюсь спугнуть правду. — Может, у него перерыв или совещание отменили?
— Эльмира, он был не один, — перебивает меня Айше, и в ее голосе слышится боль, словно она сама страдает от того, что вынуждена мне это говорить. — Он был с женщиной. Молодой женщиной. Красивой. Темноволосой, стройной. Она была одета в бежевое пальто...
Глава 1.2
Чашка в моих руках становится непомерно тяжелой, словно наполнена не кофе, а расплавленным свинцом.
Я ставлю ее на подоконник, но руки предательски дрожат, и кофе расплескивается по белому подоконнику темными пятнами.
— Может, это коллега? Деловая встреча? — цепляюсь я за эти слова, как утопающий за соломинку. — Они же могли обсуждать какой-то проект...
— Эльмира... — Айше говорит совсем тихо, словно боится, что ее слова разобьют что-то хрупкое и важное. — Они обнимались. Не как коллеги. Он гладил ее по волосам, она смеялась, прижимаясь к его груди. А потом... потом к ним подбежал маленький мальчик. Года два, не больше. Очень красивый ребенок, темноволосый, с большими глазами.
Мир вокруг меня словно теряет четкость, как фотография, которую размывает вода.
Я зажмуриваю глаза крепко-крепко, до искр под веками, потираю пальцами переносицу, пытаясь прогнать это ощущение нереальности происходящего.
— И что? — шепчу я, хотя уже знаю, что сейчас услышу что-то, что изменит мою жизнь навсегда.