— И это плохо? — мой голос дрожит от подступающих слез, но я сдерживаю их усилием воли. — То, что я не кричала на тебя? Не закатывала скандалы? Не превращала наш дом в поле боя?
— Дело не в криках, — Эйваз качает головой, словно разговаривает с непонятливым ребенком. — Дело в подлинности. В страсти. В том, чтобы быть живой, настоящей, а не... идеальной статуей.
Он произносит "идеальной" с такой иронией, что это слово звучит как оскорбление. И внезапно меня накрывает понимание… Неужели он винит меня?
Винит в том, что ушел к другой? В том, что предал? В том, что разрушил нашу семью?
— Так я виновата? — выдавливаю из себя, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — В том, что ты завел любовницу? В том, что у тебя ребенок на стороне? В том, что ты лгал мне годами?
Эйваз отворачивается, и я вижу, как напрягается его спина под тонкой тканью рубашки. Он молчит несколько секунд, которые растягиваются в вечность.
— Нет, — наконец произносит он тихо. — Виноват я. В том, что не сказал тебе раньше, что мы давно стали чужими. В том, что позволил нам обоим жить иллюзиями.
Он поворачивается ко мне, и на его лице написана усталость — глубокая, всепоглощающая усталость человека, который больше не может нести груз лжи.
— Я заберу вещи и пойду, — говорит он, и в его голосе уже нет обвинения, только решимость. — Позвоню Рустаму завтра. И... да, ты права… Если они узнают, но... позже будет легче.
А я не могу пошевелиться, не то что произнести хоть слово.
Внутри меня пустота разрастается, заполняя каждую клетку тела холодным оцепенением.
Я смотрю, как он уходит из кухни, и каждый его шаг отдается во мне эхом финаола нашего брака и концу его обмана.
Слышу, как он поднимается по лестнице, как открывает шкафы в спальне, как выдвигает ящики. Звуки такие обычные и такие невыносимые одновременно. обычно я этим занималась…
Он собирает свою жизнь, вынимает ее из моей, оставляя за собой пустоту, которую ничем не заполнить.
Ночью я не сплю. Лежу в постели, где еще хранится призрак его запаха, и перебираю в памяти каждое слово сегодняшнего разговора.
"Холодная и гордая".
Неужели он действительно так видел меня все эти годы? Женщиной без страсти, без живых эмоций?
Я встаю и иду в гостиную, где на полках стоят семейные фотографии. Включаю настольную лампу, и ее мягкий свет падает на стеклянные рамки, заставляя их поблескивать, словно они покрыты слезами.
Эйваз и я с маленькими детьми на море. Фотографии с отдыха у моря или просто запетленные счастливые моментыПервые шаги Рустама, которые мы снимали по очереди, чтобы каждый из нас мог быть в кадре с сыном. Выпускной Айгюль, где Эйваз посередине, а мы с дочерью стоим по разные стороны от него и он нас обнимает за плечи.
На всех фотографиях мы выглядим счастливыми. Улыбки, объятия, радость в глазах.
Были ли мы счастливы?
Или я просто думала, что мы счастливы, пока Эйваз не сказал мне правду?
Я беру в руки нашу свадебную фотографию. Мне двадцать три, ему двадцать пять. Мы смотрим друг на друга с таким обожанием, что даже сейчас, глядя на снимок, я чувствую отголосок той любви, того счастья. Неужели все это было ложью? Игрой? Самообманом?
К утру, когда первые лучи солнца пробиваются сквозь занавески, я понимаю, что мне придется научиться жить в новом мире. Мире, где я не жена, а разведенная женщина. Где мои дети будут приезжать в гости к маме, а не домой в полноценную семью.
Где двадцать пять лет брака превратились в воспоминание.
И самое страшное — мне придется научиться разлюбить человека, которого любила всю взрослую жизнь.
Потому что он принадлежит другой.
Потому что он смотрит на меня и видит не женщину, а функцию.
Потому что для него я уже в прошлом.
А для меня это прошлое все еще кажется настоящим, от которого я не готова отказаться. Я не могу отказаться от прошлого.
– Я все еще тебя люблю, Эйваз, – слетает шепот с моих губ, глядя на рассвет за окном.
________
Дорогие читатели, приглашаю вас в историю от Алисы Верди,
еще одной участницы литмоба "Развод. С чимтого листа"
“Развод. Я вас не отпущу”
Аннотация:
— Я предупреждал, чтобы ты не писала мне, когда я дома? — слышу я голос мужа из-за закрытой двери кабинета.