Замираю и прислушиваюсь.
— Прости. Я просто хотела чуть поднять тебе настроение и прислать пару своих фото в новом белье, — отвечает ему женский голос. — Ты ведь там со своей женой, наверное, со скуки помираешь…
— Язычок прикуси! Мои отношения с женой тебя не касаются, поняла? — рявкает он.
— Поняла, — смиренно отвечает она.
— Ну, раз поняла, то присылай. И лучше без белья.
***
Четырнадцать лет мы мечтали о ребенке.
И вот теперь, когда в нашей семье наконец появился долгожданный малыш, мой муж предал меня и завел любовницу.
Устроить скандал и подать на развод — в моей ситуации не выход. Сына он не отдаст.
Поэтому я решила действовать по-другому…
История живет тут: https://litnet.com/shrt/CiRp
Глава 8
Адвокатская контора располагается в центре города, в одном из тех безликих бизнес-центров со стеклянными фасадами, которые отражают облака и чужие жизни, но никогда не показывают то, что происходит внутри.
Я стою перед входом уже десять минут, не решаясь войти, сжимая в руке сумочку так сильно, что кожаные ручки оставляют красные отметины на ладони.
Двадцать пять лет брака завершатся в этом безликом здании. Среди чужих людей, в окружении правовых формулировок и казенных печатей.
Осенний ветер пронизывает насквозь, но дрожь, которая пробегает по телу, не от холода. Ноги словно налиты свинцом, каждый шаг к входной двери требует невероятного усилия. В груди сжимается что-то горячее и болезненное, перехватывает дыхание.
Автоматические двери бесшумно расходятся, впуская меня в мир кондиционированного воздуха и приглушенных разговоров. Мраморный пол холодит даже через подошвы туфель, а высокий потолок создает ощущение пустоты, эха незаконченных фраз.
И тут я его вижу.
Эйваз стоит возле лифта, спиной ко мне, разговаривает по телефону.
На нем новый костюм, темно-синий, безупречно сидящий по фигуре. Я никогда его раньше не видела. Явно сшитый по заказу у его же портного.
Даже костюм новый. Словно старая жизнь, включая одежду, которую он носил при мне, больше не подходит для его новой роли.
Сердце пропускает удар, потом начинает колотиться так сильно, что кажется, весь холл слышит этот бешеный ритм. В горле пересыхает моментально, язык прилипает к нёбу. Я делаю глубокий вдох, пытаясь собраться, но воздух кажется слишком густым, тяжелым.
Он оборачивается, закончив разговор, и наши глаза встречаются. На мгновение в его взгляде мелькает что-то, но тут же исчезает, сменяясь вежливой отстраненностью. Он выглядит свежим, отдохнувшим, словно долгий груз лжи, наконец снятый с плеч, вернул ему молодость.
А я постарела за эти недели на несколько лет. И это видно даже мне самой в зеркале.
— Эльмира, — произносит он, и в голосе звучит та самая деловая интонация, которую я слышала от него по телефону, когда он разговаривал с клиентами. — Ты пришла вовремя.
Никакого «привет», никакого намека на близость. Словно мы коллеги, пришедшие на деловую встречу.
— Да, — выдавливаю из себя, и голос звучит хрипло. Прочищаю горло, стараясь придать интонации хотя бы подобие нормальности. — Не опоздала.
Эйваз кивает, и в этом кивке столько равнодушия, что меня пронизывает озноб. Он изучает меня взглядом, но это не тот взгляд, который бывал раньше — заинтересованный, любящий, оценивающий. Это взгляд человека, который проверяет, все ли в порядке с деловым партнером перед важной встречей.
— Ты выглядишь... — он делает паузу, подбирая слова, — уставшей.
Уставшей. Не расстроенной, не страдающей. Уставшей. Словно я просто много работала, а не пережила крушение всей жизни.
— Мало сплю, — признаюсь, опуская взгляд. На мраморном полу отражается хрустальная люстра, и эти осколки света кажутся символичными, все разбито на тысячи мелких кусочков.
— Понимаю, — отвечает он, но в голосе нет сочувствия, только констатация факта. — Это временно. Скоро все уладится.
Он говорит об этом так, словно речь идет о смене работы или переезде в новую квартиру. Временные неудобства, которые скоро забудутся.
Лифт приезжает с тихим звонком, двери бесшумно раздвигаются. Эйваз жестом приглашает меня войти первой.
Я шаг за шагом приближаюсь к кабине, ощущая, как немеют кончики пальцев от напряжения.
Внутри лифта его одеколон смешивается с запахом кожи и металла, создавая коктейль, от которого подкатывает тошнота. Знакомый аромат, который когда-то ассоциировался с домом, теперь кажется чужим, враждебным.
— Нам на восьмой этаж, — зачем-то говорит он, протягивая руку к панели с кнопками.