Я вижу, как лицо дочери слегка омрачается разочарованием, но энтузиазм быстро возвращается.
— Ну ладно, — она смеется, и в этом смехе столько беззаботности, что мне хочется плакать. Она откидывается на спинку кресла, подтягивает под себя ноги по привычке, размахивает руками. — Мама, я получила повышение! Представляешь, меня назначили младшим менеджером в отделе маркетинга. Начальник сказал, что я показала исключительные результаты за последние полгода. И зарплата увеличится почти в два раза! Я смогу накопить на поездку в Японию, представляешь!
Ее глаза горят от возбуждения, щеки раскраснелись, и она жестикулирует так активно, что камера слегка трясется. Я вижу, как она мечтает вслух о новой жизни, о планах, о будущем, которое кажется ей таким светлым и определенным.
И на все это я смотрю между трещин на экране телефона.
Я должна радоваться.
Должна улыбаться от счастья, хлопать в ладоши, словами выразить гордость за дочь. Вместо этого все слова застревают в горле, как осколки стекла.
Я смотрю на ее счастливое лицо и понимаю, что через несколько минут разрушу этот момент навсегда.
— Это... это замечательно, солнышко, — выдавливаю из себя, и каждое слово дается с трудом. — Я так за тебя рада.
Фальшь в моем голосе кажется очевидной, потому что улыбка на лице Айгюль медленно исчезает. Она придвигается ближе к камере, изучая мое лицо сквозь трещины экрана.
— Мама, у тебя странный голос, — тревога начинает сквозить в ее интонации. — И ты выглядишь... ты плачешь? Глаза красные, и...
Я быстро провожу рукой по щекам, стирая предательские слезы, которые я даже не заметила.
— Нет, что ты. Просто... устала немного. Плохо спала.
— А где папа? Почему его нет дома в такое время? — она смотрит на часы на своем экране. — У вас же сейчас обед.
Должен быть. Но его нет. Он ушел к другой.
Сейчас.
Прямо сейчас мне нужно разрушить мир своего собственного ребенка.
Рассказать ей то, что разнесет ее представление о семье вдребезги.
О том, что дом, в котором она выросла, где провела самые счастливые годы своей жизни, был построен на лжи.
– Да, обед, – выдаливаю из себя улыбку, – подожди, милая, я хочу
Я встаю со стула и подхожу к окну, прижимая телефон к груди.
Мне бы время, чтобы собраться.
В отражении стекла я вижу свое осунувшееся, постаревшее за одно утро на несколько лет лицо.
Волосы растрепались, губы бледные, в глазах такая пустота, словно из меня выпустили всю жизнь.
— Айгюль, мне нужно тебе кое-что сказать, — начинаю медленно, возвращаясь к столу и сжимая свободную руку в кулак так сильно, что ногти впиваются в ладонь. — И Рустаму тоже. Давай я подключу его к нашему разговору.
Тревога в глазах дочери усиливается. Она садится прямо,
инстинктивно готовясь к плохим новостям.
— Мама, ты меня пугаешь. Что случилось? Кто-то заболел? Бабушка?..
— Нет, дорогая, со здоровьем все в порядке. И с бабушкой тоже. Но мне нужно поговорить с вами обоими.
Руки дрожат, когда я ищу номер сына. Рустам отвечает почти сразу, но видео не включает. Его голос твердый и слегка раздраженный. В Лондоне сейчас на два часа раньше, и он явно находится на работе.
— Мам? Что-то случилось? — в фоне слышно, как он перелистывает листы, шуршит бумагой.
— Рустам, Айгюль тоже на связи, — говорю, собирая всю свою волю в кулак и ерзая на стуле. — Дети, мне нужно сказать вам что-то важное.
— Мама, ты нас пугаешь, — Айгюль пытается смеяться, но выходит истерично. На экране видно, как она нервно теребит край свитера. — Говори скорее, а то я сейчас с ума сойду от волнения.
— Да, мам, что происходит? — голос Рустама становится напряженным.
Я закрываю глаза, представляя лица своих детей.
Рустам с серьезными темными глазами отца, унаследовавший его аналитический ум и деловую хватку.
Айгюль живая, эмоциональная, всегда готовая помочь каждому, с моим мягким сердцем и упрямством отца.
Они выросли в любви и стабильности, и сейчас я должна разрушить их веру в семью.
Я сама в последние годы жила в иллюзии любви и стабильности.
— Мы с вашим папой разводимся.
*****
Дорогие читатели!
Приглашаю вас в другую книгу - участницу
ЛИТМОБА “Развод. С чистого листа”.
“Бывшие. Я устрою тебе… свадьбу!”
Глава 5
Слова падают тяжелым грузом.
Кажется, что тишина длится вечность.
Долгая, оглушающая тишина, в которой слышно только мое прерывистое дыхание и где-то вдалеке тиканье часов на стене.