Полина Измайлова
Развод. Вторая весна генерала
Глава 1
– Ты как с отцом разговариваешь?
– Ты мне не отец!
Захожу в квартиру и замираю в коридоре, в ужасе прислонясь к стене.
– Что сказал, сопляк?
– Что слышал! Думал, я глухой? Или тупой? Сам же первый начинаешь мать попрекать.
– Есть за что! Благодарна должна быть, что взял с нагуленышем!
Дальше я слышу звук удара и залетаю в комнату.
Муж на полу лежит, пытается встать. Сын кулак потирает.
– Что происходит? Герман, сынок, ты что творишь? Стас!
– Вот… щенок! Я ж тебя… как родного…
– На хер мне не сдались такие родственники! – сын с ненавистью смотрит на моего мужа, которого считал отцом.
– Сынок, ты что? Стас? Что случилось? – Я тоже смотрю на супруга, который, пошатываясь, встает.
– У ублюдка своего спроси!
– Что ты сказал? – Чувствую, как гнев топит, оглушает, вот же сволочь!
Делаю шаг и луплю мужа по щеке со всей дури. Он отшатывается, явно не ожидая. Дышу тяжело. Смотрю на него…
– Ты…
Вижу, как смотрит на меня, глаза сощурив, челюсти сжимает.
Господи, зачем я всё это терплю?
Ладно еще, когда молодая была, когда стыдно было быть беременной без мужа, когда каждый мог пальцем ткнуть. Вышла за него от безысходности. И потому… потому что тот, кого любила, оказался трусом и предателем. Неважно теперь, было и быльем поросло.
Но потом-то? Чего не разводилась?
Сыну отец нужен?
Да хреновый из Стасика отец вышел, что уж там.
Нет, я даже честно его полюбить пыталась. И были у нас неплохие годы, как мне казалось. А сейчас.
– Ты, Алёна, зря это сделала.
– Именно, зря. Зря столько лет тебя терпела.
– А может, это я тебя терпел? Только вот надоело. Осточертело, понимаешь? Игра в одни ворота!
– Это ты-то в одни? Не смеши меня! Твои любовницы за мной по всему городу бегают. Всё спрашивают, когда ты будешь свободен.
– Бегают, да! Жене на хрен не сдался, а любовницы бегают!
– Прекрасно. Скажу им, что ты свободен. С этого дня. Хватит.
– Что, хватит, Алёнушка? – ехидничает супруг нагло. Видимо, настолько за эти годы стал уверен, что я не денусь никуда.
Как же! Он же у нас большой человек!
Мэр города! Пусть город совсем крохотный, заштатный, зато власть!
Еще и бизнесменом себя мнит. А то, что бизнес на мне и я его тащила – этого, типа, никто не знает.
– Хватит, это значит, Стас, что я на развод подаю.
– Какой развод, голуба моя, ты о чем? Никаких разводов. У меня выборы на носу, да и вообще… Ты же не хочешь остаться голодранкой, как пришла ко мне?
– С какого это перепугу она голодранкой пришла? – вступается за меня сын.
– Герман, погоди. Я не поняла, Савельев, ты сейчас о чем?
– О том. Квартиру покупал я. Бизнес поднимал я.
– Кто?
– Я, Алёна, я… Если ты решишься от меня уйти – прощайся со своими магазинами, со всем прощайся. Ты тут никто – а я власть! Усекла? Так что… Забудь само слово – развод!
– Ты…
Понимаю, что говорить сейчас бесполезно, хотя сказать хочется ох как много. Но мне нужно сначала всё обдумать. Нельзя вот так, сгоряча.
Если я реально решаюсь на развод, я должна прежде всего подумать о сыне.
Перевожу взгляд на него. Вижу, как у Германа желваки играют.
– Мать, вещи собирай, мы уходим!
Стас смотрит на моего сына и начинает ржать. Нагло так, громко, мерзко. Сам на себя не похож, ведь хороший мужик был когда-то! Честный, правильный. Куда всё подевалось? Недаром говорят – власть развращает.
Вот его и развратила.
Власть. Вседозволенность.
И я. Потому что позволяла.
Позволяла так с собой обращаться. И изменять позволяла. И не скрываться особо.
– Давай, давай, сосунок. Далеко ли ты ее поведешь? У тебя же ни кола, ни двора! Батя твой родный ничего ж тебе не оставил. Поматросил мамашку твою.
– Заткнись, ты… Гнида!
– Ой, ой, как заговорил, а?
– Слышь, Савельев, – а это уже я говорю, вперед выступая. – Ты бы, правда, хлебало свое «мэрское» завалил, а? Ты что-то там про выборы плел? Так вот слушай сюда! Успех твоих выборов зависит от нас. От меня и от моего сына. Понял? Если мы сейчас уйдем, то уже утром все будут знать о том, что замечательный мэр города, потаскун и пьяница, выгнал свою идеальную жену Елену Прекрасную, чтобы жить с молодой секретуткой Жанночкой, да? Всё правильно?
– Давай-давай, пугай меня! Пуганый!
Ухмыляется, всё еще уверенный в своей безнаказанности.
– Неужели пуганый? А ты попробуй. Попробуй! Выгони нас!
– Мам, да что ты с ним разговариваешь?
– Погоди, сынок, не лезь. Я сама разберусь.