– Я не понял, дама тебя попросила отвалить, что не ясно?
Рядом с нами вырастает еще один офицер, говорит чересчур жестко, я поворачиваю голову и застываю в шоке.
Из всех зол, которые могли бы обрушиться на мою голову сейчас, я сталкиваюсь с самым большим.
Георгий Фролов. Моя первая любовь. Главная любовь. Самая большая любовь. И самое большое разочарование.
Предатель.
Трус.
Отец моего сына, который не знает об этом и не узнает.
Георгий тоже смотрит на меня удивленно. Он, видимо, спасал рандомную даму и не ожидал, что дамой окажусь я.
– Алёна?
Только я собираюсь развернуться и сбежать, как на мою талию ложится властная рука.
– Потанцуем.
Голос его, кажется, становится еще жестче. И он не задает вопрос. Он констатирует факт. Прижимает меня к себе, делает шаг в сторону, но далеко уйти мы не успеваем.
Я молчу, оглушенная этой случайной встречей. Фролов, по-моему, тоже.
Как сквозь слой ваты, слышу голоса, но не различаю, что говорят. Только когда произносят мое имя, я словно стряхиваю с себя оцепенение.
– Да уж… Весело у вас тут, товарищ генерал, всех приличных баб разобрали, да, вояки? Что, Алён, забыла, как тебя вояки-то того самого…
Договорить этот кретин не успевает, Фролов на мгновение выпускает меня и точным ударом отправляет наглеца в нокаут.
– Пасть завалил свою!
Дальше снова как в тумане. Женские и мужские крики, голоса.
И Фролов… Мой Фрол, или Гор… я так его звала. Георгий – долго, Гоша или Гора мне не нравилось. Гор…
Смотрю в его глаза и вспоминаю тот его взгляд, ту боль, которую он мне причинил, его злые слова, ту жестокую обиду…
Глава 3
Отпихиваю его. Не хочу его руки на своем теле чувствовать.
Ничего не хочу.
Хочу сбежать.
Только вот он не пускает.
Еще сильнее стал. Мощнее, крепче.
Господи, мы не виделись двадцать лет!
– Тише, Алёна, тише… спокойно…
– Пусти… – не кричу, шепчу, надеясь, что он услышит, поймет, но куда там!
Тащит меня из зала ресторана в коридор, к выходу.
У меня шум в ушах, звон.
Не хочу рядом с ним! Мне с ним больно!
Еще больнее, чем одной.
Как и тогда, двадцать лет назад.
Когда я ждала его, любила, верила, надеялась, а он…
Приехал, унизил, растоптал, сломал…
– Пусти меня, Фролов.
Полный игнор! А меня это бесит! Бесит!
Рычу на него буквально, торможу, каблуками пол скребу, луплю его изо всех сил по груди, но ему как мертвому припарка! А у меня уже истерика.
Слишком много наглых мужланов в моей жизни!
Слишком они охренели!
В ярости поднимаю руку выше и ногтями вцепляюсь ему в щеку, оставляя три ярко-алые полосы. Фролов шипит, прищуривается, дышит тяжело, мне кажется, его хватка слабеет.
Пихаю его снова, вырваться почти удается, но в этот момент Гор толкает какую-то дверь, и мы оказываемся в небольшом помещении, что-то типа отдельного кабинета в ресторане, для скромного, буквально человек на шесть, банкета. Круглый стол, удобные кресла вокруг, полумрак – светят только огни гирлянды шторы на окне.
И защелка на двери, которую он закрывает.
– Что ты творишь, Фролов? Ты охренел?
Видимо, охренел, потому что прижимает меня к стене, одной рукой держит мои руки, а второй… второй ласково поглаживает щеку.
– Какая ты стала…
Что? Неужели? Разглядывать меня вздумал? Рассматривать? Ну, смотри, Фрол, прекрасно! Смотри!
Вот такая вот стала. Другая. За двадцать-то лет!
Да и он изменился сильно. Но, зараза, в лучшую сторону.
А как я мечтала, что он станет лысым, толстым, обрюзгшим, беззубым, шепелявым, еще и ростом ниже – стопчется в своих кирзовых сапожищах!
Нет же. Цветет и пахнет. Выглядит, черт, как модель с обложки какого-то крутого, элитного журнала для бизнесменов или политиков, где не молодую девку выставляют, а зрелого мужика – эдакого хозяина жизни.
Фролов хозяин, точно. Вальяжный, наглый. Плечи широченные, лапищи огромные, и сам весь, медведь, блин.
– Пусти.
– Алёна… Алёнушка моя…
Что? Твоя? Вы серьезно, товарищ генерал, да?
Да, да, я в курсе, что он генерал, разумеется. Не то чтобы я следила за ним, искала. Но знала.
– Отпусти… – шиплю сквозь зубы как кошка. Ненавижу его!
Сразу перед глазами та наша, почти последняя встреча. Его безумный взгляд, обвинения. Мои попытки оправдаться.
Дурочка малолетняя, еще оправдывалась! Тогда надо было его сковородкой огреть или скалкой! Или натравить на него наших, городских, салдинских парней, они бы его проучили, несмотря на то, что свой, местный.
– Алёнка… Как же я соскучился по тебе!