Я уже подумывала ускользнуть в сторону, скрыться с этого праздника, как вдруг рядом нарисовался Лойс, больно сжал мой локоть и повёл к столу. Усадил по другую руку от бывшего мужа.
Это вызвало новую волну перешёптываний. Кто-то смотрел на меня с жалостью, кто-то — с презрением, кто-то — с ехидной улыбочкой. Я сидела с прямой спиной, словно замороженная.
Неужели тут в порядке вещей звать бывшую жену на свадьбу, да еще усаживать ее рядом.
Молодожены ворковали. Бывший муж гладил руку Лилии. Перед нами расставляли блюда. Но кусок в горло не лез.
Я молчала. Только мысленно повторяла: «Скорее бы всё это кончилось…»
И тут я почувствовала руку. На своей коленке.
Она поползла вверх, задирая тонкую ткань платья.
Я резко подняла голову, под столом ударила по руке Авелиана. Он оскалился и… показал клыки.
Я на секунду опешила.
Он… не человек что ли? Кто он тогда?
Авелиан неприлично склонился ко мне, прикусил мочку уха. Меня передёрнуло от отвращения. Я повела плечом, выставила руку, чтобы отстранить его, но он перехватил её и резко припечатал к столу. Звякнула тарелка.
Ближайшие лорды и леди покосились… и сделали вид, что ничего не заметили.
Лилия, похоже, была готова сжечь меня прямо здесь, на месте, до самого уголька.
Авелиан прошептал мне на ухо:
— Ты — моя собственность. Помни это. И не забудь: ты всегда должна быть готова. Ночью. Принять меня.
— Мы развелись, — процедила я сквозь зубы. — Я ничего тебе не должна. Ты и так все у меня отобрал.
— Мне кажется, ты плохо понимаешь, — его голос стал ледяным. — Я научу тебя слушаться своего хозяина.
Не знаю, сколько бы он ещё шипел мне на ухо мерзостей, но тут дверь распахнулась, и в зале повисла тишина.
Барон выпрямился.
Я посмотрела в сторону входа и замерла.
В зал вошёл тот самый генерал.
Сердце ухнуло вниз…
Глава 9
Высокий, мощный, будто вырезанный из чёрного обсидиана.
Фигура — как у хищника. Каждое его движение было отточено, лишено суеты и наполнено внутренней силой.
На нём была чёрная форма строгого покроя без излишеств, но от этого ещё более внушительная. На плечах — серебряные эполеты, сверкавшие в полумраке зала как ледяные клыки. Строгие облегающие бедра брюки были заправлены в высокие сапоги.
Тишина накрыла зал мгновенно, словно кто-то разом вырвал звук из пространства. Музыканты затихли. Разговоры стихли. Даже бокалы перестали звенеть.
Все застыли.
Его лицо было суровым, с острыми скулами и крепким подбородком. Ни одной лишней эмоции. Губы сжаты. Под тенью длинных ресниц сверкнули золотистые, нечеловеческие глаза. Те самые глаза, в которые я — к своему ужасу — утонула. Они не смотрели, они прожигали. Высматривали суть. Не отпускали.
Я забылась. Забылась настолько, что даже дышать перестала.
Длинные тёмные волосы были аккуратно зачёсаны назад. Он не нуждался в ореоле власти — она жила в нём. И давила. Подавляла. Ставила на колени одним взглядом.
И отчего-то… он остановил свое внимание на мне.
В этом душном, пропитанном лживыми и лицемерными улыбками обществе, его появление стало глотком кристально чистой, холодной воды.
Словно кто-то распахнул окно в глухой камере, и в комнату ворвался ледяной воздух гор.
Я даже вздрогнула.
Он не нуждался в нарядной форме, в блеске камней или длинных речах.
Его форма была чёрной, строгой, почти аскетичной.
Но именно в этой сдержанности была настоящая мощь — прямая, не прикрытая, необъяснимая. Он не старался произвести впечатление.
Говорят, глаза — зеркало души.
И в этот миг, в этот крошечный, невыносимо хрупкий миг, я… перепутала.
Мне почудилось — на миг, на вдох — что это он. Мой генерал. Мой Борис.
Что это он стоит в чёрной форме, такой же высокий, такой же несокрушимый, такой же…
Он тоже подавлял своим присутствием. Тоже рождал ощущение, будто за твоей спиной вдруг выросли стены — и ты под защитой. Сильной. Молчаливой. Неоспоримой.
И я испугалась.
Испугалась того, как остро сжалось внутри.
Я думала, что могу научиться жить без своего генерала, но… это не так… Я оказалась плохая ученица. Всё рухнуло под весом одного единственного взгляда.
Я словно нырнула в прошлое — туда, где ещё могла чувствовать, надеяться, мечтать. Где было место слабости.
Но… Только жёлтые, хищные, нечеловеческие глаза напомнили: это не он.
Этот генерал — другой.
Не мой.
И всё же я не могла оторваться.
Что-то в этом взгляде держало меня, изучало, подчиняло…