Выбрать главу



А я, отказывается, ещё та тряпка. Даже не знала что могу так вспыхнуть эмоциями в самый неподходящий момент. Аж стыдно за себя.



- Анюта, прости меня…



Эти слова ничего не значат, и мы оба это понимаем. Я слышу как Морозов встаёт со стола и подходит ко мне, но коснутся ему я себя не позволяю, резко отходя в сторону окна.



- Прощения, «милый», тут просить нету смысла…



- Нет слова «нету».


- Заткнись нафиг, придурок! - я всё же срываюсь на крик, - Я, в отличие от тебя, сама русскому языку училась. Да, я у меня была не русская, а португальская школа, и русский у меня только второй язык… но говорю на нём в совершенстве. И хватит меня поправлять постоянно.... И вообще почему это ты выбрал такую дилетантку, раз так сильно любишь меня поправлять?



- Ань, да я от силы тебя раз пять поправил.



- Молчи! Ты вообще больше не можешь мне ничего говорить. И поправлял ты меня больше чем пять раз. Но вот, ты можешь теперь радоваться, у тебя получится осуществить свою мечту… женится на училке могущественного славянского языка! Уж она то точно твою утонченную натуру удовлетворит.



- Да прости! Не нужна мне другая жена. Говори свои «нету», «ихние» и ещё что там было. Я тебе больше ни слова против не скажу. Только не надо говорить о разводе.



- Да господи, Морозов, ты идиот!



Я хватаюсь за лицо и хочу рвать себе волосы на голове. Ну причем тут вообще это? Мы же о другом говорили вообще.



- Анюта… Лучик мой…



- Заткнись!



Он пытается меня обнять, но я вырываюсь. Рычу как взбешенный кот. Ещё немного и я действительно начну царапать ему лицо. Мне всё надоело, я уже просто схожу с ума.



- Башта*! - я отпихиваю его и отхочу обратно к столу, - так… всё, хватит, - у меня начинает чесаться всё тело, а это плохой знак, результат сильной нервозность, - садись, я сейчас приду.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍



Не давая ему возможностью ответить, почти выбегаю из кухни и лечу в ванну комнату. Мне срочно надо успокоиться. И побыть немного одной.




Ух… Как же я зла… меня аж трясёт.



Закрываю за собой дверь и сажусь на край ванны. Надо прийти в себя, истерики здесь не помогут. Что вообще сейчас сл мной было? Я таким глупым эмоциям никогда не подвергалась, кричать просто так, заранее зная что меня не поймут… Как дурно и неоправданно.



Но сидеть взаперти я себе долго не позволяю, разговор сам собой не завершится. Быстро умываюсь и скрипя зубами иду обратно на разборки к мужу. Это очень сложно, но нужно всё обсудить, хоть всё моё нутро бурно требует просто вышвырнуть негодяя из дома.



Саша сидит за столов с обеими руками прикованными к шевелюре. Вид действительно многострадальный, я почти верю в его раскаяние. Мерзавец.



- А теперь вот, давай… действительно всё обговорим.


Саша лишь кивает на моё предложение. Взгляд которым он меня одаряет мне крайне неприятен. Что-то между задумчивостью, хладнокровием и… враждебностью? Да, и ещё решительностью. Мда, уморительный состав. Этим всем сейчас пропитан мой муж, и ничего из этого мне не подходит. Ни сожаления ни принятия я в нём не замечаю, а значит Александр не сдался. Он собирается бороться, бороться со мной. И мне ещё престать узнать за что именно пройдёт бой.



- Садись Ань. Поговорим спокойно, без истерик и криков.



На это я согласна, надеюсь всё так и будет.



- Так вот, Лучик, - на что я сразу рычу и он запинается, - ладно, прости. Больше так называть тебя не буду…. Так вот, давай сначала ты послушаешь мой монолог, а потом я выслушаю тебя. Хорошо?



На что я уверено киваю. Мне даже немного интересно что там за «монолог» ему предстоит. Хотя нет, не особо то и интересно. Но выслушать придётся.



- Ладно, - Саш с силой растирает ладонями лицо. Да, мы оба сейчас под устали, - для начала… твои незначительные ошибки в русском языке…



- Это сейчас не важно, Саша. - перебиваю. Мне совершенно не интересно теперь его мнение. Хоть я и правда могу ошибиться в некоторых словах, это абсолютно не влияет на мою повседневную жизнь. Тем более, кроме русского, я говорю ещё на трёх языках. Это конечно меньше на один язык чем у того же Морозова, но жаловаться мне грешно.