— Не дам. Я не досмотрел!
— Да ну тебя! — топаю ногой. Чисто для спектакля.
И тут же сама улыбаюсь. Видя, как он искренне радуется, как у него глаза смеются, — уже не жалко. Ну опозорюсь. И что? Он же мой. Родной.
— Ну и срач вы тут устроили... — шепчу, оглядывая гостиную.
— Да, мы только что приехали, сейчас всё разберём, извини, — Лена вскакивает, ловко подхватывает две сумки разом.
— Отпусти, — муж прямо ладонью стукает её по пальцам. — Я отнесу.
— Хорошо-хорошо, — даже не сопротивляется.
— Помочь тебе вещи разложить? — спрашиваю.
— Да, давай, а то я к вечеру не управлюсь.
— Тогда я в душ, переоденусь — и к тебе.
— Замётано.
После рабочего дня душ — самое то. Вода гудит в ушах и смывает с меня весь липкий страх, все глупые мысли. Переодеваюсь в домашнюю одежду, лечу к сестре. Помогаю раскладывать её вещи по полкам.
На дне одной коробки находим ещё один альбом. Садимся на ковер, и ныряем в прошлое. Смеёмся, вздыхаем, щуримся на выцветшие снимки. И я, на всякий случай, прячу находку подальше, чтобы Август точно не увидел меня уже школьную — пухлую, и с прыщами. Пусть до этого я дойду сама. Когда-нибудь. Когда перестану краснеть с головы до пят.
Сидим чуть ли не до вечера, пока я, уже с урчащим животом, не вскакиваю с места. Со вчерашнего дня во рту ни крошки — вся на нервах.
Залетаю на кухню и замираю на пороге: Август у плиты.
Что-то в нём не так… Ага! Точно. Он в футболке. В футболке! Этот мужчина обычно щеголяет по дому с голым торсом.
— Непривычно видеть тебя в футболке, — улыбаюсь, подхожу к столешнице и тырю у него болгарский перчик, хрустя им.
— Мы теперь живём не одни, — напоминает он и усмехается краем губ.
— Да-да, знаю. Но почему без меня готовить начал?
— Не хотел вам мешать. Подумал, накормлю всю семью.
Семью… Слово ложится мне в сердце мягко, как плед. Отчасти нас теперь трое и правда можно назвать семьёй.
— Уже закончил. Будешь кушать?
— Я голодная, как волк, — мурлычу и веду коготками по его сильной, мускулистой руке. У меня же муж — тот ещё качок. Скала, за которой можно спрятаться.
— Тихо-тихо, — он мягко отодвигает руку, улыбается шире. — А то вместо ужина пойдём в спальню.
Я смеюсь, выдыхаю. Достаю тарелки, помогаю разложить еду. Попутно пишу Лене: «Спускайся на ужин».
Садимся за стол, вилки звякают, и тут по лестнице слышится топот.
— Как пахнет! — раздаётся на весь дом мечтательный, растянутый голос.
Ну всё, о тишине в нашем гнёздышке можно забыть… Хотя разве не этого я хотела? Чтобы дом дышал, жил. И обзавелся детским плачем и смехом…
Не дождавшись сестру, кладу кусочек мяса в рот. Сочно, горячо.
— Как вкусно, — жмурюсь от удовольствия и в ту же секунду замираю: мимо меня пролетает Лена. В коротких шортах и топе, тоненьком, как шелуха. Лифчика нет — отчетливо видно очертание груди.
— Как же тебе повезло с мужем! Он умеет готовить! — выдыхает она, тянется к тарелке.
Мне хочется встать и закрыть Августу глаза ладонями. Но поздно — он уже заметил её вид.
***
Скользит взглядом — и тут же отводит, утыкается в тарелку.
Надо будет поговорить с ней, чтобы не одевалась так вызывающе. И дело не в моей ревности, а в муже: ему-то может быть неловко. Не прятать же ему глаза в собственном доме.
Скажу ей об этом наедине, спокойно. А то ещё обидится, и начнётся.
— Ой, прохладно у вас тут, — она потирает плечи и съёживается, садясь за стол. По её коже бегут мурашки — я слышу, как у себя внутри скриплю зубами.
— Дать тебе халат? — натягиваю улыбку и очень надеюсь, что она согласится.
— Да не, просто отопление вам посильнее бы включить, — хихикает и тут же приступает к еде. Округляет от шока глаза, мечтательно вздыхает и обращается к Августу: — Как вкусно, Август! Не был бы ты занят, я бы за тебя боролась! Эта картошечка… ммм!
Стоит ли говорить, что весь ужин проходит в напряжении? Ложки звякают громче обычного, мы с мужем перекидываемся короткими взглядами, а Лена лепечет, будто всё отлично.
Доедаем быстрее обычного. Моем посуду под её бесконечный рассказ: какие анализы назначили, что завтра утром нужно отвезти её в клинику.
— Мы будем заняты, съездишь на такси, — говорю, ставя тарелку в сушку. Завтра, по плану, мы тоже едем к врачу, но в другую сторону.
— У меня денег нет.
— Оплатим, — киваю. И куда она всё уже дела? Пижаму новую купила, в которой перед нами щеголяет?
Блин, Арина, перестань. Она, наверное, просто не подумала, что нам может быть неловко. Но всё равно поговорю с ней. Тихо. Аккуратно.