Тут же становится не по себе. Противно. Стыдно. Тошнота подступает к горлу. Да это же… как ребёнка голого увидеть! Мелкая. Чужая. Нельзя так. Фу.
Я шарахаюсь от неё, как от грязи, пятками соскальзываю с края кровати. Да она же… чёрт возьми, это сестра Арины. Младшая, мелкая. Упрямая, язвительная, но всё равно ребёнок в моей голове. Я же не мог?.. Да не мог!
Голова побаливает, будто кто-то изнутри ковыряет ложкой, но не раскалывается. В висках тикает, сушит во рту.
Я лихорадочно пытаюсь собрать события по кускам, как пазл с потерянными деталями.
Получается. Я выпил несколько шотов, чтобы расслабиться, не думать, не переживать за Арину в другом городе. Работа не шла, руки чесались, мозг гудел. Я бродил по дому без толку. Встретил Лену в коридоре… Она что-то верещала про поездку на УЗИ. Пошли в комнату, говорили о какой-то ерунде, смеялись даже… А потом…
Ушёл в спальню. Мы. Вдвоём. Ушли в спальню.
Дальше – пустота. Как будто мозг вычеркнул всё плохое из моей памяти жирным маркером. Дырка. Белый шум. И чертовски страшно туда смотреть.
И даже, чёрт возьми, презерватив на полу не поищешь! Его и не было бы. Мы с Ариной ими не пользуемся! Значит, даже если… даже если… Горло сжимает, дышать тяжело.
– Ты какого делаешь в моей постели? – сиплю.
– Ты чего? – она перекатывается со спины на живот, задирает ноги и машет ступнями. Простыню тянет на себя, прикрывает обнаженное тело. Хоть за это спасибо. Меня кроме жены никто не интересует, но… мало ли. Мало ли что я натворил?
Страшно, чёрт возьми. Я же не мог напиться настолько, чтобы уложить сестру своей жены в постель? Не мог. Наверное.
Но в голове плавают не совсем отчётливые картинки: мы вдвоём заходим в спальню, падаем на нашу общую кровать. Я держу её за талию. Нависаю сверху. Она смеётся? Или это не смех? И опять – обрыв.
Твою мать. Десять лет не пил и не стоило начинать! Зачем я вообще эти шоты? Расслабился, мать его.
– Ничего не помнишь? А мне казалось, что такую ночь тяжело забыть, – тянет мечтательно, театрально. Губы бантиком. – Ты был аккуратен.
Меня скручивает. Хочется заорать, убежать, провалиться. На секунду комната плывёт. Я хватаюсь за стенку шкафа. Кажется, только она не даёт мне упасть.
– Ты дура? – шепчу зло, сипло. – Млять, Лена, ладно я был пьян… ты не могла меня остановить?
– Не могла, – шепчет в ответ, отводит глаза. – Ты накинулся, как одичалый! У вас с сестрой секс вообще есть? Ты думаешь, мне не стремно? Я думала, мы спокойно поговорим, а ты…
Она дёргает простыню, соскальзывает с кровати, ногами приземляется на ковёр. Подходит почти вплотную, пахнет теми самыми сладкими духами, от которых меня мутит. Подбородок вздёргивает гордо.
– Я ей ничего не скажу, – выплёвывает тихо. – Не переживай. Арина мне важна, и я не хочу, чтобы она страдала из‑за такого, как ты.
Каждое слово щёлкает по зубам. Я – мудак. И мало что помню.
Лена уходит, сверкая пятками. Но от этого легче не становится.
А вдруг ничего не было? Что если она… преувеличивает? Или издевается? Или прикол такой тупой? Я цепляюсь за эту мысль, как за спасательный круг. Я. Не. Мог. Изменить. Не мог. Не хотел. Не верю.
Или мог? Я был пьян. Мог забыться. На месте Лены увидеть Арину. Они же чем-то похожи. Глаза, ресницы длинные, этот жест подбородком. И я… Накинулся не на ту? От одной этой мысли меня выворачивает. Скулы сводит.
Я никогда не рассматривал Лену как женщину. Вообще никого не рассматривал. У меня есть жена. Это как правило с большой буквы. Но отрицать очевидное – Лена девушка, которая умеет себя подавать, ходит почти полуголая по дому, смеётся громко, цепляется – факт.
В последние недели я нарочно перестал на неё смотреть, научился видеть в ней избалованного ребёнка, который топает ногами и просит внимания. А тут… меня переклинило?
Чёрт-чёрт-чёрт, я не знаю. Как узнать, что случилось, что было в моей голове, и как после этого Арине смотреть в глаза?
Телефон, как назло, пищит, вырывая меня из ступора. Резво подхожу к тумбе, хватаю трубку. Время уже десять. Ариша.
Меня как ледяной водой окатывают.
Лена же не могла ей уже всё доложить?..
Фух, нет.
Прислала сообщение: она сидит в аудитории, готовится к выступлению.
«Встала, как убитая. Без тебя не спалось совсем».
Сглатываю. Блокирую экран и бросаю телефон на кровать, впиваюсь пальцами в волосы.
Идиот. Чёртов идиот.
Как я мог совершить такую ошибку?
Я должен в ней признаться. А что потом? Она разочаруется во мне. Наш брак треснет по швам. Она уйдёт, а я сдохну без неё. Так нельзя. Поступить эгоистично, с грузом на душе, или… быть честным? Может, она простит?