Дверь хлопает.
Я снова прикрываю глаза, и первая слеза срывается с ресницы, медленно скользит по виску.
Всё будет хорошо. У меня всё будет хорошо.
Через несколько минут приходит врач. Я лежу, так и не шевельнувшись, будто окаменевшая.
– Арина Михайловна, на УЗИ, – зовёт меня врач. Я встаю на автомате, свешиваю ноги с кровати. Беру со стула кофту, в которой приехала, кутаюсь в неё и, сжавшись, бреду за врачом. У входа в палату никого. Август уже уехал. К ней?
А неважно.
На автомате захожу в кабинет УЗИ и делаю всё, что говорит доктор.
Я не услышу ничего нового. Всё это уже было. Только на этот раз слёзы высохли. В груди – выжженная пустыня. Перед глазами – белый потолок, ледяные пальцы сжимают подлокотник.
– Как самочувствие? – вдруг спрашивает он, до этого молчав.
– Нормально, – отвечаю на автомате, даже не пошевелившись. – И холодно.
– Стандартная ситуация. Кровопотеря, шок, стресс. Последнее стоит исключить, если не хотите повторения истории.
Какая уже разница? Я больше не хочу пытаться.
– Вам повезло, Арина Михайловна.
– С чем? – усмехаюсь.
С тем, что родная сестра обманула? Забрала у меня мужа, поиграла на моих чувствах? И в конце решила добить? Или с тем, что самый любимый человек лишил нас семьи? Малыша?
– Ситуация была критическая, но плод на месте.
Меня передёргивает. То ли от прохлады, то ли от неверия.
Я поднимаю голову, смотрю на доктора. Он убирает датчик на место, снимает перчатки.
– Теперь стоит быть намного аккуратнее. Вы упоминали, что у вас уже был такой же случай, и забеременеть не получалось…
Дальше я не слушаю. В ушах шумит, всё вокруг будто затуманено.
Мне показалось? Или я услышала то, что хотела?
Сошла с ума?
– Поэтому, в этот раз обошлось. Теперь главное контроль и лечение.
Хочется рассмеяться в голос и заплакать одновременно.
Холодными пальцами дотрагиваюсь до живота. Там не пусто?
Не пусто…
Слёзы наворачиваются на глаза, градом стекают по щекам. Я вытираю их одну за другой и не могу остановиться.
Может, это ещё не конец?..
Глава 20. Август
«Август Викторович, напоминаю: сегодня нужно забрать свидетельство о расторжении брака», — приходит проклятое сообщение от помощника.
Я роняю телефон — он выскальзывает из пальцев, падает на диван, отскакивает на ковёр и издаёт глухой стук. Несколько секунд просто смотрю в потолок, вырисовываю в воздухе имя жены. Уже бывшей.
Я не заберу это свидетельство. Оно мне не нужно — это не я решил разводиться. Я бы сжёг его к чёртовой матери, если бы мог. И всё равно — ничего не изменится. Арина не вернётся ко мне, не простит меня.
Как не простила месяц назад, три недели назад, две… пару дней назад. Сколько бы я ни пытался, всё бесполезно.
Руки бессильно опускаются. Душа с каждым днём тускнеет, меркнет, силы уходят, будто кто-то медленно выкачивает из меня жизнь.
Как же без неё паршиво… Жизнь словно потеряла все краски. Никто не смеётся рядом, никто не трётся носом о мою щеку. Её запах, который так долго хранился в нашем доме, выветрился. Больше нет ни шлейфа её аромата, ни звонкого пения в душевой. Её косметики на туалетном столике, обуви в прихожей…
Нет ничего… Словно мы и не жили вместе. Она обрубила всё с концами.
Остались только тарелки, которые я в ярости перебил от безысходности. Она забрала только самое необходимое — свои вещи, книги. Отказалась от половины дома, от делёжки машин. Не взяла ничего, сколько бы я ни настаивал. Пытался хоть как-то сгладить углы, разойтись на тёплой ноте, чтобы она дала мне шанс всё исправить.
Не дала.
Холодна, категорична, безжалостна. Взяла только свою машину, на которую сама копила, не взяв с меня ни копейки.
Я надеялся. Оставлял себе мостик. Отсылал ей деньги, лишь бы она связалась со мной. И ничего. Платёж возвращался обратно.
Она отказывается принимать от меня что-либо. Даже компенсацию за тот стресс, которому я её подверг.
А она ни разу не откликнулась. Не написала первой, не позвонила. Избегала встреч, не пускала меня к себе в квартиру, перестала появляться в университете.
И что мне с ней делать?..
Я без неё жить не могу. В груди болит, воздуха постоянно не хватает. Я медленно умираю без неё, теряю цель и желание жить.
До её появления в моей жизни была только работа. Рутина.
Но с её появлением я начал жить, дышать… Она была моим якорем в моменты, когда я спрашивал себя: зачем всё это? Ради чего?